Книга Отпусти меня, страница 154 – Литтмегалина

Все же порой она задавалась вопросом, почему не ощущает этой магии. Ничего похожего на ту исступленность, которую она испытывала по отношению к гадкому докторишке: ей нравились размеры его тела, его запах и даже его холодные светло-зеленые глаза, которые так часто выражали насмешку или скепсис, и порой в постели Надишь ощущала такую нежность, что та едва ли не начинала вытекать из ее глаз как слезы. Чем это вообще объяснялось? Объективно говоря, Джамал был намного привлекательнее — чего уж там, красив до одурения. Родись он в более развитой стране, уже загребал бы кучу денег, позируя для глянцевых журналов…

По итогам взвинченных раздумий Надишь решила, что все дело, вероятно, в профессии. Что там Джамал, весь день перебирающий вонючие, липкие от масла железяки, когда Ясень трогал уязвимую живую плоть. Наблюдая во время операции за его проворными, гибкими пальцами, движущимися с обманчивой легкостью, Надишь приходила в такой экстаз, что была готова расцеловать каждый из них, несмотря на покрывающий их окровавленный латекс. Впрочем, ее одержимость медициной не сводилась к одной лишь хирургии. Значит ли это, что ее мог бы очаровать любой врач? Тот же Лесь, к которому она испытывала глубокое уважение…

Надишь наклонилась к уху Леся и что-то прошептала. Вздрогнув, Лесь бросил на Нанежу панический взгляд. Надишь решила повторить — на случай, если он не так расслышал, но Лесь беззвучно произнес: «Не тут», схватил ее за руку и потащил вон из кабинета.

В прививочной, которая всегда пустовала в это время, Лесь посмотрел на Надишь со смесью испуга и недоумения.

— Нади, что за странная просьба?

— Лесь, я не прошу тебя на мне жениться или сделать мне ребенка. Просто поцелуй меня один раз, и все. Минутное дело.

— Ты очень красивая… но я испытываю к тебе по большей части дружеские чувства…

— Это неважно. Я только хочу провести эксперимент.

— Здесь? — нервно оглянулся Лесь.

— Ну, если хочешь, мы можем вернуться в твой кабинет. Я не против раздробить Нанеже все нервные клетки.

Лесь явно подумывал ускользнуть, поэтому Надишь решительно положила ладони ему на плечи и привстала на цыпочки. Впрочем, этого не хватило для того, чтобы нивелировать разницу в росте. Если Лесь продолжит артачиться, ей придется целовать его в прыжке. Однако же он сдался и, покорно наклонившись, поцеловал ее — словно ребенок, вытянув губы трубочкой.

— Это невозможно воспринимать серьезно, — нахмурилась Надишь. — Ты можешь поцеловать меня по-настоящему, с языком?

Это был самый братский поцелуй с языком, какой только вообще возможен. Когда Лесь закончил, Надишь не удержалась от смеха.

— Прости, — вздохнул Лесь. — Я женат. Не могу перестать думать об этом. Более увлеченного поцелуя у меня не получится.

— Женат? Ты никогда не рассказывал о жене.

— Была причина. Давай обсудим как-нибудь потом, ладно? Я и без того смущен вне всяких разумных пределов.

— Ладно, — согласилась Надишь и угрюмо свела брови. — В любом случае мы не дали твоей жене причины для ревности. Никакой страсти. Но почему? Ведь я считаю тебя прекрасным врачом… да еще и таким хорошим человеком…

— Наверное, потому, что половое влечение не базируется на профессиональных качествах и моральном одобрении, — предположил Лесь.

— Лучше б мы учитывали хотя бы моральные качества. Это избавило бы нас от некоторых сомнительных привязанностей, — буркнула Надишь.