Книга Отпусти меня, страница 168 – Литтмегалина

— Я приеду в субботу, — объявила она Ясеню. — Уж лучше быть с тобой на работе, чем сходить с ума дома.

Кажется, Ясень отнес ее рвение на счет его собственной неотразимости, а потому был особенно доволен. Они отлично поработали в ночь с субботы на воскресенье, попутно разобравшись с ворохом документации, скопившейся за неделю вследствие постоянной нехватки времени, и Надишь даже удалось поспать несколько часов в медсестринской при хирургическом стационаре. После полудня в больницу потянулись сотрудники, и в коридорах стало непривычно многолюдно для выходного дня. Наконец все собрались. Надишь никогда не видела такого количества несчастных лиц одновременно. Учения прошли сильно так себе — в основном по причине упорного саботажа с кшаанской стороны.

После Ясень собрал кшаанцев в ординаторской и вздернул сначала всех коллективно, а потом еще раз поочередно самых отличившихся. Надишь ничем не провинилась, но ей тоже пришлось все это выслушивать — просто потому, что она относилась к нашкодившей расе.

— Если гром гремит, да еще так близко, то гроза обязательно начнется, — предупредил Ясень напоследок. — И тогда вы все пожалеете, что не подготовились к ней заранее.

Вернувшись домой, уже ближе к вечеру, Надишь обнаружила под дверью записку от Джамала. При виде записки Надишь ощутила порезы на сердце и, не читая, порвала бумажку в мелкие клочья. Ну вот, первая неделя без Джамала закончена. Расстаться с ним было правильным решением. Джамал уже не тот мальчик, к которому она была привязана в детстве. Он вырос и превратился в большого опасного мужчину. Один раз она сумела приучить себя к его отсутствию, справится и во второй. Постепенно ей будет становиться лучше. Однажды ее израненное сердце заживет.

* * *

Началась следующая неделя, первый день, второй, третий, а никакой грозы, вопреки предостережениям Ясеня, так и не случилось. Впрочем, никто в здравом уме и не ожидал грозы в стране, где годовая норма осадков чуть превышала в объеме чайную чашку. Однако у Кшаана были свои стихийные бедствия, по сравнению с которыми ровеннские грозы показались бы кроткими, как котята. Начиная с четверга с юга, со стороны обширных пустынь, подул удушливый сухой ветер. Он нес в себе жар, отчего температура воздуха подскочила сразу до сорока градусов, а также пыль и песок. Небо моментально помутнело, солнце поблекло, растеряв почти весь блеск. Обычно Надишь заранее клала в сумку прозрачный платок, чтобы обматывать им голову, но этой весной она была слишком сосредоточена на своих переживаниях и в итоге оказалась застигнута врасплох. К тому времени, как она добралась до работы, в ее волосах собралось не менее горсти песка, горло саднило, а по щекам непрерывно сочились подкрашенные кайалом слезы, смешиваясь с налипшими на кожу пылинками.

— А ведь могла бы каждое утро добираться до работы со мной в комфортабельной машине, — сказал Ясень, внимательно изучив ее покрасневшие, воспаленные глаза. — Смой кайал и поднимись на третий этаж к офтальмологу. И перестань их тереть!

Офтальмолог посетовал, что его ждет тяжелый день, и выдал Надишь пузырек с каплями. Они жгли конъюнктиву как чистый спирт, но как только жжение унялось, глаза начали хотя бы нормально открываться.

— Так ты уедешь со мной или продолжишь страдать? — спросил Ясень вечером.