Книга Отпусти меня, страница 194 – Литтмегалина

— А знаешь ли ты, что трепанация черепа является одной из первейших хирургических операций, освоенных человечеством? — спросил Ясень по пути в хирургический кабинет. Для человека, чья жизнь напоминала кошмар на медицинскую тематику, он звучал поразительно бодро. — Археологи находили останки древних людей со следами медицинского вмешательства на черепах. При этом признаки костного заживления указывали, что большинству из этих пациентов удалось выжить.

— Невероятно, — блекло ответила Надишь, слишком измученная, чтобы испытать истинное изумление. — Учитывая, в какой антисанитарии это все проделывалось.

— Как-то раз — мне было восемнадцать лет, я как раз закончил первый курс медицинского университета — я отправился в поход с группой моих друзей. Одного из них укусила пчела, и у него случился приступ самой жесткой аллергической реакции, которую я когда-либо видел. Его глотка отекла за минуту, он начал задыхаться. Мне пришлось там же на месте сделать ему коникотомию с помощью перочинного ножа и пластиковой ручки.

— Правда? — кажется, Надишь все же не полностью растеряла способность изумляться. Коникотомия была простой манипуляцией — всего-то надрезаешь коническую связку между щитовидным хрящом и перстневидным хрящом, после чего вводишь в отверстие трубку, чтобы обеспечить доступ воздуха в дыхательные пути. И все же Надишь предпочла бы избежать необходимости проделывать такое посреди леса.

— Удивляет в этом не то, что потом все зажило без каких-либо последствий, даже шрама не осталось, а то, что у меня когда-то были друзья, — задумчиво добавил Ясень.

— Ясень, — окликнул его полицейский, ожидающий возле хирургического кабинета, — можно тебя на минуточку?

Оставив Надишь ключ от кабинета, Ясень удалился с полицейским. Надишь проводила их взглядом. Всю неделю полиция опрашивала пострадавших и медицинский персонал, прибывший в тот день на место теракта. Надишь вызвали в среду. Ясень предложил сопроводить ее — чтобы ей было поспокойнее, но она отказалась. Люди в зеленой форме постепенно становились обыденной частью больничного пейзажа, и Надишь успела к ним привыкнуть. Она рассказала полицейским все что могла, включая услышанное от женщины с отслойкой плаценты. Надишь надеялась, что полицейские скажут ей, выжила та пострадавшая или нет, но этого не случилось, и ей пришлось смириться с неведением. Больше полиция ее не тревожила. Ясеня же дергали по несколько раз на дню.

Надишь вошла в кабинет, обеспечила себя стаканом воды и таблеткой обезболивающего и села за стол дожидаться Ясеня. Он появился через четверть часа.

— Им удалось что-то разузнать? — спросила Надишь.

— Ничего. Террорист умер в тот же день, так и не сказав ни слова. Билет на самолет он, естественно, не приобретал, а просто начинил чемодан взрывчаткой, приехал в аэропорт и пристроился в очередь. Отпечатков его пальцев в базе нет. Сейчас ведут проверку, был ли он связан с кем-нибудь из пассажиров, но едва ли это принесет результат. Идеальное преступление.

— Но кого они ищут, если преступник погиб?

— Едва ли он спланировал все в одиночку. Остальные живы-здоровы и скорее всего замышляют что-то еще. Успех в аэропорту только вдохновит их на новые свершения, — Ясень снял очки и устало потер глаза, в последнее время хронически красные. — Ты же знаешь, я категорически против лишения людей жизни. Но в случае террористов я нахожусь где-то между «мне все равно» и «я одобряю». Впрочем, это касается лишь тех, чей приговор кажется мне справедливым.