Книга Отпусти меня, страница 244 – Литтмегалина

— Один я туда и не сунусь. Я понимаю все риски. Я уже был в тюрьме. Последнее, чего я хочу, так это туда вернуться. Что ж, если ты не согласна помочь мне добровольно, у меня есть способы, чтобы тебя заставить.

— Ты мне угрожаешь, Джамал? — прошипела Надишь.

— Что ты, как можно, — усмехнулся он. — Мы же друзья детства. Я бы никогда не причинил тебе вред.

— Только попробуй. Я пойду в полицию.

— И что ты им скажешь?

— Что ты замыслил преступление! Что ты запугиваешь меня, пытаясь вовлечь в него!

— Как же они докажут мой замысел? Не извлекут же из моей головы дурные намерения, чтобы просмотреть их на свет? Кроме того, Надишь, если уж они притащат меня в полицейский участок, чтобы расспросить, так почему бы мне не воспользоваться случаем, чтобы и самому задать несколько вопросов? Например, как у одной моей подруги оказалось вот это?

И Джамал небрежно извлек из кармана коробку от промедола. Надишь моргнула, не веря своим глазам. Сердце рухнуло в живот и часто затрепетало в желудке.

— Занятно, — протянул Джамал. — Пока мы разговаривали с тем типом, обсуждая, что конкретно ему требуется, я вдруг услышал знакомое название. «Не те ли это таблетки, что Надишь выдала моему обожженному другу?» — спросил я себя. С тех пор, как он уехал к родственникам, в его доме никто не жил. Я заглянул туда, и — вот удача — коробка все еще валялась на полу возле кровати. «Если одну раздобыла, так достанет и тридцать!» — обрадовался я. И вдруг сегодня выясняется, что ты никак не могла приобрести их законным путем… Ну что, Надишь, есть какие-то объяснения?

Не чувствуя пальцы, Надишь судорожно вцепилась в край ограды. Да, она купила эту коробку промедола в удаленной от больницы аптеке. Однако в аптеках велись собственные журналы учета наркотических препаратов. Фармацевт забрала рецепт и сохранила его согласно правилам. Полиции не составит труда разыскать его. Надишь хорошо знала угловатый минималистичный почерк Ясеня и подделала его весьма убедительно. В лучшем случае полиция сумеет распознать подделку и под суд пойдет Надишь. В худшем — Ясеню придется отвечать за то, чего он не делал. И при любом раскладе у него возникнут проблемы. Его репутация пострадает. Он может и вовсе лишиться должности, учитывая, что бланк с его личной печатью утек при странных обстоятельствах и был использован в преступной деятельности. Только сейчас Надишь осознала, как подставила Ясеня. Ее подбородок начал дрожать.

— Хорошо, я не пойду в полицию, — угрюмо признала она. — Но и ты не пойдешь первым. Ведь если ты сунешь им эту коробку, тем самым разоблачишь и себя. Я обдумывала ту ситуацию с обожженным. Его упорное нежелание обращаться в больницу, несмотря на риск для жизни, уже тогда показалось мне странным. Та твоя фраза, что у врачей есть все ориентировки, навела меня на мысль. Ты обманом заставил меня лечить преступника, находящегося в бегах, Джамал! Раз я попаду под раздачу из-за промедола, я обязательно расскажу им об этом! В любом случае ты не заставишь меня вынести шкаф лекарств, угрожая мне одной коробкой! Мне проще сесть на два-три года, чем на тридцать. Так что делай со мной что хочешь, помогать я тебе не буду!

— Ты не знаешь, на что провоцируешь меня. Осторожнее, Надишь. Загнанный в угол зверь опасен.