Книга Отпусти меня, страница 259 – Литтмегалина

Хотя по периметру здания расхаживали полицейские (немногочисленные, но вооруженные), проникнуть внутрь сквозь открытое окно было не проблемой. Взломав дверь аптечного пункта, террористы прямиком устремились в хирургический кабинет. Их план был рискованным и все же вполне мог сработать. Окажись докторишка побоязливее и поуступчивее и согласись отвести их к начальнику тюрьмы, они действительно смогли бы похитить недобитую жертву покушения прежде, чем полицейские опомнятся. Вот это был бы успех. Но Ясень заартачился.

— Ненавижу террористов, — буркнул он, поглаживая волосы прижавшейся к нему Надишь. — Если бы я подчинился, то прожил бы остаток жизни с ощущением, что меня не отмыть. Сдать пациента на растерзание отморозкам. Какой позор! К тому же я очень сомневался, что они оставят меня в живых после того, как я проведу их к жертве. Прирезали бы сразу, как во мне пропала потребность.

Надишь судорожно стиснула в пальцах мягкую ткань его рубашки.

— Не бойся, — Ясень поцеловал ее в макушку. — Я жив. В действительности ситуация была лучше, чем казалось со стороны. В связи с нахождением на территории больницы столь важного лица уровень безопасности был поднят. Кроме тревожных кнопок заработали кнопки безопасности, установленные на нижней поверхности врачебных столов. Суть этих кнопок в том, что во время ночного дежурства хотя бы одна из них должна быть нажата прежде, чем истечет очередной час. Это отправляет полиции уведомление: все в порядке. Отсутствие уведомления воспринимается как сигнал тревоги. Когда террористы напали на меня, они немедленно связали мне руки, мешая дотянуться до тревожной кнопки. Но то, что кроме нее есть и другая, на которую я должен нажать, они не знали. Я посмотрел на часы. Мне требовалось продержаться порядка пятнадцати минут.

Для человека, чьи ребра еще побаливали, а с носа не сошел отек, Ясень вспоминал произошедшее поразительно спокойно, и Надишь позавидовала его хладнокровию.

— Я осознавал, что, учитывая необходимость добыть от меня сведения, они едва ли убьют меня за это время — разве только случайно. Я также осознавал, что мне следует удерживать их в кабинете — ведь если, пытаясь тянуть время, я начну водить этих прекрасных людей по коридорам больницы, любой, кто попадется им на глаза, будет немедленно убит — а это, в основном, беззащитные медсестры. Так что мне осталось только вступить с ними в пространный диалог и надеяться, что я стану единственным пострадавшим. И тут в кабинет вошла ты…

Надишь, чья голова лежала на груди Ясеня, словно на подушке, услышала, как ускорилось его сердце.

— Я держался с тобой безразлично. Если бы они догадались, какие чувства я к тебе испытываю, то, пытаясь развязать мне язык, принялись бы пытать тебя, а не меня. А потом ты бросилась меня защищать… Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Нади… — Ясень прижался к ее макушке подбородком. — Меня не надо спасать. Я сам в состоянии справиться. И… касательно Леся. Я знаю, что тебе больно говорить о его смерти, но мы должны, тем более что ты все равно постоянно об этом думаешь. Лесь умер как храбрец, как мужчина. Но это было его решение — защитить тебя. Ты не виновата в том, что с ним случилось.

Если бы Ясень не был так неправ, его слова даже могли бы ее утешить. Однако нехватка ключевой информации лишала людей возможности сделать верные выводы. Будь Надишь осведомлена о кнопке безопасности, знай она, что вот-вот прибудет помощь, она не впала бы в истерику, приведшую к фатальным последствиям. Будь Ясень в курсе, какую роль в произошедшем сыграла та, что сейчас пригрелась у него на груди, подобно змее, он отшвырнул бы ее от себя и начал бы набирать номер полиции.