Онлайн книга «Отпусти меня»
|
Длинный рабочий день и избыток неприятных эмоций истощили ее. Надишь хотелось уснуть, но сон не шел. Тогда она поднялась, вытащила из сумки пузырек с плещущимся на донышке спиртом и добрела до дворика, где развела спирт водой из-под крана. Вернувшись, она сделала несколько крупных глотков и снова легла. Спирт грел желудок, отвлекая от ощущения сосущей пустоты в грудной клетке. Вскоре Надишь уснула. * * * С утра Надишь надела свое второе, бежево-голубое платье и побрела к Ками. Они не виделись с конца мая, и в пути Надишь попыталась не думать, что могло произойти за это время. Не стоит переживать о плохих вещах, которые теоретически могли случиться. Достаточно тех, что фактически произошли. Когда она стукнула в дверь, ей открыл всклоченный, сонный Шариф. При виде Надишь его аж перекосило — и отнюдь не от радости. Тем не менее, он отступил в дом и позвал: — Камижа! Там эта твоя объявилась… — Надишь! — взвизгнула Ками и, бросившись подруге на шею, немедленно начала рыдать. — Где же ты была? Я так беспокоилась! Надишь, ощущая своим впалым животом изрядно подросший живот Ками, похлопала ее по спине. — Работала… потом приболела… так, мелочи. Ками наконец-то разжала объятия и отступила на шаг. Рассматривая Надишь, она начала хмуриться. — Ты очень похудела. А со лбом что? — У меня были боли в желудке, — солгала Надишь. — Совсем не могла есть. Но теперь все нормализовалось. Вскоре восстановлю прежний вид. Со лбом тоже ничего страшного. Качнуло в автобусе, приложилась о поручень. Из глаз Ками снова хлынули крупные, размером с фасолины, слезы. — Я так по тебе скучала, так скучала! Вот даже плачу от счастья, что ты вернулась! В отличие от истощенной, угрюмой Надишь, Ками выглядела удивительно хорошо. Ее щеки округлились, в глазах появился блеск, да и платье на ней, пусть потрепанное и явно с чужого плеча (в эту хламиду и три беременные Камижи бы влезли), было чистым и опрятным. — А ты расцвела, — похвалила Надишь. — Такая красивая стала. Ками бросила вороватый взгляд на Шарифа. — Мы пойдем погуляем. — Надо тебе? — запротестовал Шариф. Горбясь на краю кровати, он сверлил женщин недовольным взглядом сквозь падающие на лицо спутанные черные патлы. — Рань жуткая, — возразила Ками. — Едва начало светать. Нас не увидят. Взяв Надишь за руку, она отвела ее подальше от домов, к дороге. Здесь было тихо, разве что изредка проносились машины. Над асфальтом вилась прозрачная пыль. Только там Ками снова заговорила. — Ты его до того запугала, что он с тех пор и щелбан мне дать боится! — Правда? — поразилась Надишь. Шариф, жуткий, дикий Шариф оказался всего лишь трусом, чья разнузданная агрессия объяснялась тем, что он нападал на слабых женщин и не ожидал от них ответа. Однако перспектива загреметь в лапы полиции повергла его в трепет. — Ты лучшая подруга, какая только может быть! — Ками снова бросилась ее обнимать. — Самая-самая лучшая! Надишь не считала себя лучшей. Более того, вспоминая Леся, она проникалась убежденностью, что таких подруг, как она, лучше не иметь вовсе. — Не представляешь, какой чудесной стала моя жизнь! — принялась рассказывать Ками. — Он теперь злится, злится, но терпит. А потом махнет рукой на все и уматывает к приятелям! А я и рада! Я без него — сама себе хозяйка! Даже это желание лечь и не вставать пропало… |