Книга Отпусти меня, страница 279 – Литтмегалина

— Ладно, попробуем с этой штукой. Сама мне ее натягивай.

Надишь подумала о флаконе с остатками спирта, который она стащила сегодня в больнице и припрятала в сумке. Она могла бы развести спирт водой из-под крана и быстро выпить. Даже если Джамал решит, что от нее подозрительно пахнет, какая разница? Он сам источал этот странный травяной запах…

— Я отойду в душ.

— Глупости это все. Я ведь тоже весь пыльный и потный. Давай прямо сейчас.

— Я выключу свет.

— Оставь, — потребовал Джамал, раздеваясь. — Я хочу тебя видеть.

Даже больше, чем показывать себя, Надишь не хотелось видеть его, но ее мнение едва ли учитывалось. Джамал разделся полностью и потребовал от нее того же. Невероятно, но, стоило ему расстаться с одеждой, как он принял застенчивый вид. Когда он угрожал, лгал, таскал ее за волосы и резал Леся ножом, он не стеснялся, а сейчас вдруг потупил глазки, и Надишь захлестнуло омерзение, перемешанное с бешенством.

Она легла и обратила взгляд в серый обшарпанный потолок. «Просто пережди это. Считай до ста и обратно. Это будет как неприятная медицинская процедура, — попыталась она успокоить себя, но тут же сорвалась: — Нет, не будет. Это будет как удар ножом, как удушение, как попытка убийства!»

Надишь ощутила на себе вес Джамала — резко и тяжело. Его губы смяли ее губы, щетина царапнула подбородок, рука сжала левую грудь, тиская в пальцах. Ясень никогда не прикоснулся бы к ней так грубо и неуклюже… Надишь инстинктивно напряглась, не позволяя Джамалу раздвинуть ей ноги, но затем подчинилась. Сейчас она не могла представить, что когда-то сама позволяла ему до себя дотрагиваться и не испытывала при этом явного отвращения. Впрочем, это было много преступлений назад.

В представлении Джамала весь акт сводился к тому, чтобы воткнуться в несчастное сухое влагалище и совершать возвратно-поступательные движения. Учитывая размеры его причиндала, секс с ним становился проверкой на прочность во всех смыслах. Едва ли Джамал вообще был осведомлен, что женщины способны испытывать возбуждение, а на предложение отыскать клитор, вероятно, начал бы озираться по комнате. Впрочем, его ограниченность была для Надишь спасением, избавляя от необходимости проделывать с ним то, что она с таким энтузиазмом делала с Ясенем. «Кретин. Сволочь, — думала она, ощущая на себе удары Джамала. — Отброс. Ничтожество. Убийца».

Джамала хватило ненадолго. Ясень, несмотря на его аристократичный вид и изящное телосложение, был куда более вынослив в этом плане. Хотя недостатки Джамала фактически являлись для Надишь достоинствами, мысленно она не прекращала ехидно сравнивать его с Ясенем — всегда не в пользу Джамала.

— Ты стала тощая как щепка. И грудь у тебя меньше, — пробормотал Джамал, одеваясь.

«Меньше, чем у кого?» — подумала Надишь, но вслух ничего не сказала. Ее не интересовало, чью еще грудь видел Джамал. Ей хотелось смыть с себя его взгляды так же, как прикосновения.

Как только Джамал скрылся, Надишь вышла из барака и метнулась в душевую. Что ж, в этот раз она хотя бы не кровоточила — по крайней мере, физически. Надишь не ощущала к себе сострадания. Плохие люди должны страдать, а она — плохой человек. Получи что заслужила.

Вернувшись, она упала на кровать и ощутила исходящий от простыни слабый запах пота Джамала. Это было мерзко, но на ежедневную стирку у нее не было ни сил, ни времени. К тому же это привлечет внимание соседей, и без того избыточное.