Книга Отпусти меня, страница 278 – Литтмегалина

— Что со лбом? — спросил Шанти. В руках он держал пакет с марлевыми шариками и стеклянный флакон со спиртом.

— Да так, приложилась в темноте сослепу.

— Точно сама? — подозрительно уточнил Шанти.

— Точно, — вздохнула Надишь. — Зуб даю.

— О тебе все говорят, — уведомил Шанти. — Особенно эта дурная старается из аптечного пункта.

— Нанежа? — угадала Надишь. Ее взгляд, подчеркнуто равнодушный, скользнул по флакону.

— Она самая. А я молчу. Ты не подумай.

— Я знаю.

* * *

Не обнаружив Джамала поблизости от остановки, Надишь прониклась надеждой, что получила отсрочку от казни, однако Джамал поджидал ее на выходе из автобуса.

— Почему ты встречаешь меня здесь?

— У меня не было времени, чтобы доехать до больницы. К тому же после того, как… ну, сама знаешь… мне бы не хотелось появляться в том районе.

— Конечно, — кивнула Надишь. Ей вспомнились кровавые пятна, стремительно расползающиеся по белому халату Леся. — Я понимаю.

Не переставая жевать, Джамал провел по ее руке снизу вверх.

— Я бы хотел провести время наедине. Пойдем к тебе.

— Я с радостью, — улыбнулась Надишь. Мышцы лица так отчаянно сопротивлялись, не желая принимать требуемое положение, что она ощутила боль. Соседи не проглядят очередной его визит и укрепятся во мнении о ее распущенности. Надишь это понимала, как и Джамал, но им обоим было плевать — по разным причинам.

По пути к баракам они говорили о чем-то незначительном. Поглядывая на Джамала в свете редких фонарей, Надишь все больше убеждалась: он изменился. Он похудел — стал если не тощим, то заметно менее массивным. Свойственная его движениям плавность исчезла, он казался разболтанным, как будто скреплявшие его винты и гайки расшатались. И даже его манера говорить изменилась, стала какая-то неровная, что ли… Иногда Джамал вдруг разражался неуместным, визгливым смехом. И эта его жвачка… почему он все время жует? Впрочем, Надишь не заботили перемены Джамала. Она собиралась отправить его глубоко под землю. Что бы с ним ни случилось, червям все равно.

— У меня кое-что есть, — сказала Надишь сразу, как они заперлись в комнате. Вытащив из сумки квадратный пакетик, она продемонстрировала его Джамалу.

— Что это?

Надишь объяснила.

— Звучит неудобно. Я не собираюсь это использовать, — нахмурился Джамал.

Надишь этого ожидала. Упирая на страх беременности, она его не уговорит, ведь ее проблемы — это ее проблемы, но никак не Джамала. Поэтому она решила попробовать по-другому.

— Я спала с ровеннцем. Ты не представляешь, какой он распутный. Сколько у него было женщин, в том числе ровеннки, такие же развращенные, как он сам. Я могла от него заразиться. Ну, ты знаешь… эти неприличные болезни… в самых чувствительных местах.

— А что, у тебя есть признаки? — насторожился Джамал.

У Надишь возник большой соблазн сказать ему, что она вся гноится и чешется, но тогда Джамал мог бы сбежать от нее и уже никогда не вернуться, доживая свой век счастливо и без пули в затылке.

— Нет, хотя у женщин эти болезни могут какое-то время таиться, никак себя не проявляя. Я прошла обследование. Однако окончательный результат будет только через шесть недель…

Она врала как сивый мерин. Мысль, что омерзительный член Джамала снова окажется внутри нее, вызывала омерзение на грани рвоты, и презерватив казался пусть тонкой, но все же преградой. К тому же Надишь надеялась, что Джамал поостережется иметь с ней дело прямо сейчас, предпочтя дождаться анализов. Однако он был слишком разгорячен, чтобы отказаться.