Книга Отпусти меня, страница 299 – Литтмегалина

— Сними платье, — приказал Джамал.

Периодически Надишь ловила себя на ощущении, что ей снится кошмар. Это отчаяние не может быть реальным. Если она постарается, она сумеет проснуться. Пока что ей это не удавалось, поэтому пришлось подчиниться и раздеться, с трудом отрывая ткань от липкой потной кожи. Когда она свернула платье и положила его себе на колени, пытаясь немного прикрыться, Джамал с озлоблением схватил платье и швырнул на дно машины.

— Я хочу пить, — сказала Надишь, глядя прямо перед собой.

— Вода кончилась.

«Потому что ты всю ее выпил, мразь», — подумала Надишь.

— Скажи, что обожаешь меня, — потребовал Джамал.

— Я обожаю тебя.

— Скажи, что я лучше всех.

— Ты лучше всех, — произнесла Надишь. Ее личность распадалась, как песчаная статуя под ветром. Слова больше ничего не значили.

В пустыне было чудовищно жарко, может быть, около пятидесяти градусов. В отдалении Надишь видела водную гладь, но уже не понимала, то ли это мираж, то ли видение, пришедшее к ней на фоне усталости, головной боли и обезвоживания. Машина Джамала неслась с максимальной скоростью, взметая колесами песок. Удар по тормозам стал для Надишь неожиданностью, и она схватилась за приборную панель, испугавшись, что влетит головой в лобовое стекло. Машина дернулась, еще какое-то время скользила по песку и остановилась.

— Выйди, — хрипло приказал Джамал. — И встань передо мной.

Он распахнул дверь, развернулся на сиденье и высунул длинные ноги наружу. Надишь выбралась из машины и, пошатываясь от слабости и ступая на цыпочках (песок обжигал даже сквозь подошвы сандалий), обогнула капот. Остановившись напротив Джамала, она выпрямилась во весь рост. Она не рухнет перед ним в песок, о нет, такого удовольствия она ему не доставит. Джамал окинул ее взглядом — тощую, угрюмую, потную, облепленную песком — и усмехнулся.

— Этот рыжий тебя, небось, кое-чему научил…

«Я хочу проснуться», — панически подумала Надишь, когда Джамал начал расстегивать штаны, но она все еще не просыпалась. С Ясенем это не вызывало у нее отторжения. Эта часть его тела была такой же чистой, как все остальные. Но Джамал весь являл из себя сплошную грязь, причем его моральная нечистота превосходила физическую. Каждой порой он источал порок, ненависть и пренебрежение.

— Ну же, вперед, — поторопил Джамал. — Ты хочешь вернуться домой сегодня?

Стараясь не касаться коленями раскаленного песка, Надишь неуклюже опустилась на корточки и посмотрела на возвышающегося над ней Джамала. Его кудлатая голова заслоняла солнце, повергая ее мир в мрак, кромешный, беспросветный мрак. Надишь не могла припомнить, в какой момент в ней произошел надлом, в какой момент она разуверилась, что ей удастся привлечь Джамала к ответственности законными методами. Это были долгие два дня, и каждая минута годилась для того, чтобы окончательно отчаяться. Кроме того, она понимала, что ее время истекает. Рано или поздно он прикончит ее — если только она не сделает это первой. Однако сейчас у нее не было ничего с собой, что помогло бы осуществить ее намерение, и подчинение было для нее единственным способом сохранить себе жизнь. Надишь представила, как кровь Джамала заливает песок, немедленно превращаясь под солнцем в гнилостную массу. Затем она широко улыбнулась ему и начала. Когда он умрет, это все не будет иметь значения.