Книга Отпусти меня, страница 301 – Литтмегалина

Решение убить Джамала было легким как перышко, как комок пуха, как ресница, выпавшая из уголка глаза. Наверное, Надишь следовало бы испытывать моральные сомнения, однако прирезать столь гнусного человека было все равно что вырезать раковую опухоль, и она не ощущала ничего, кроме острой необходимости. В понедельник Надишь помешало лишь то, что Джамал не явился. Исполненная самых решительных намерений, она дошагала до автомастерской, но его не было и там. По пути домой она несколько поостыла и вспомнила о Ками. Было бы безответственно уйти, не позаботившись о ней.

Во вторник Надишь отработала прием с замещающим врачом (Ясень отсыпался дома после дежурства) и разузнала контактные данные перинатального центра. В среду с утра она отправилась в разбитый домик Шарифа.

Сомнения Ками углубились, однако решимости не прибавилось. Она была готова отправиться в больницу хоть сейчас, но только если Шариф разрешит. А он не разрешает.

— Ладно, — вздохнула Надишь, когда время начало поджимать — она рисковала опоздать на работу. Достав из сумки записку, она протянула ее Ками. — Вот адрес и телефонный номер больницы для женщин. Запрячь их так, чтобы Шариф не нашел. Если решишься, отправляйся на почту, это вниз по шоссе. Почтальон добрый. Он тебе поможет.

— А ты? — спросила Камижа, растерянно заглянув в глаза Надишь.

— Вдруг что-то случится и я внезапно пропаду, — сказала Надишь.

— Что может случиться? — спросила Ками. Ее глаза начали стремительно заполняться слезами.

Надишь пожала плечами.

— Ну, например, я снова заболею. Придется лечь в больницу.

Ками внимательно оглядела ее.

— Да, ты выглядишь нездоровой…

Все же Камижа уловила неискренность, и это усилило ее тревогу. Когда Надишь уходила, Ками истекала потоками слез, но все равно это было лучше, чем просто исчезнуть, оставив ее без дальнейших инструкций.

Надишь опоздала на пятиминутку, но Ясень не стал ее распекать — что резко отличалось от его обычного поведения и лишний раз напомнило персоналу о его особом к ней отношении. Даже осознавая, что к ней привлечено внимание, Надишь не могла отвести от Ясеня тоскующий взгляд вплоть до конца пятиминутки.

Теперь, когда судьба Джамала была определена, она практически перестала о нем думать. Все ее мысли, все чувства устремились к Ясеню. В хирургическом кабинете она продолжила отслеживать его взглядом, изнемогая от тоски и желания схватить, но позже в стационаре, на автомате выполняя требуемые действия, утешила себя мечтами. Вот она гуляет с Ясенем по Торикину — так беззаботно, как они никогда не смогли бы прогуляться в Радамунде. На них теплая одежда, им на головы падает снег. Он вовсе не холодный, пушистый, как вата, и ярко сверкает. Все это так прекрасно, так нереально, что даже не ранит… Эти мечты у нее никто не отберет.

Вечером Джамал снова отсутствовал, но Надишь сохранила хладнокровие: если баран решил немного порезвиться на лужке перед тем, как его зарежут, то пусть себе скачет, пока может, итог все равно один. Ну а после содеянного она отправится к полицейскому, сдаст ему скальпель и выкурит с ним по сигаретке, стараясь на этот раз не кашлять…

В четверг Надишь отработала прием с физиотерапевтом. Он был почти так же бесполезен, как гастроэнтеролог. Вечером она плотно поужинала в больнице — ей требовались силы. Учитывая разницу в физических параметрах, единственная возможность прикончить Джамала представится ей только после того, как она хорошенько утомит его в постели — что будет трудно и противно, даже притом, что Надишь сможет подбадривать себя мыслью о последующем. Впрочем, это все позже, а пока она могла витать в облаках. На пути к остановке она представляла маленькую девочку с черными волосами и зелеными глазами. «Спокойной ночи», — говорит она девочке, целует ее, выключает свет в комнате. Потом она идет в их с Ясенем спальню и забирается к нему под одеяло…