Онлайн книга «Отпусти меня»
|
Дальше по шоссе было маленькое отделение полиции — Надишь видела его, проезжая мимо на автобусе. Наверняка там кто-то дежурит. Она может дойти пешком, даже если это займет не меньше часа, и попросить убежища. Но что, если ее выставят вон? Или заставят сдать гильзу? Или — худший вариант — сделают и то, и другое? Впрочем, даже если Надишь успешно вручит гильзу прямо в желтые руки прокуренного полицейского, с которым у нее была договоренность (и чье имя, осознала она со стыдом, она до сих пор не потрудилась узнать), это не гарантирует успеха. Гильза может быть не такая же, а просто похожая. Мало ли, во что стрелял Джамал. Может, целился по бутылочкам... Что ж, в этом случае ей остается вариант со скальпелем. И все же смерть от кровопотери, быстрая и относительно безболезненная, была не тем, что Надишь предпочла бы для Джамала. Закончить дни в тюрьме, погибнуть от пули, пущенной ему в голову по решению ненавистных ровеннских властей — вот это будет идеально. Тотальный жизненный крах! Все еще размышляя, Надишь вытерлась полотенцем, оделась, заплела косу, направилась к бараку — и тут ее схватили сильные мужские руки. Надишь отчаянно забилась, но затем застыла, узнав хриплый голос Шарифа: — Иди со мной! Камижа рожает! — Как рожает? — оторопела Надишь. — Ей только в сентябре рожать. А сегодня восьмое августа! — Да так уж получилось… — отпустив Надишь, промямлил Шариф. — Мне нужно взять аптечку, — Надишь надеялась, что Шариф паникует зря — тренировочные схватки, не более того, но все же нужно пойти и проверить. Отперев дверь в барак, Надишь включила свет, швырнула на кровать свои купальные принадлежности, спешно схватила аптечку и сумку. Развернувшись к Шарифу, она увидела на его рукаве красные пятнышки. Внутренне холодея, Надишь скользнула взглядом по его лицу, отметила дикий взгляд, всклокоченную бороду, стиснутые зубы, желваки, играющие на скулах. Однако расспросы она начала лишь после того, как заперла дверь барака и бросилась во тьму. Возможно, у нее очень мало времени. — У тебя кровь на руке… Что ты с ней сделал, придурок? Признавайся: что ты с ней сделал?! — Я бы и ничего — а она возьми и доведи, — пыхтя, ответил Шариф. Несмотря на длинные ноги, он едва поспевал за Надишь. — Такая стала борзая с тех пор, как ей пинки перестали прилетать… такое мне говорила… Я все зубы от злости стер. Копилось, копилось, пока не сорвался… Но по пузу-то я ее не бил. Разве что по морде пару раз съездил, и то легонько. Она обиделась, легла, а потом и говорит: что-то у меня живот разболелся… — Раз она тебя бесила, взял бы и отвел ее к отцу! Сказал бы — хватит, не нужна мне такая жена! Зачем бить? — разъярилась Надишь. — Как же я ее к отцу отведу? Она мне самому нужна! Я за нее деньги уплатил! Я вообще ее люблю, дуреху! — Когда ты кого-то любишь, ты сделаешь все, чтобы сохранить этому человеку жизнь и здоровье, слышишь, все! А ты не умеешь любить, Шариф! Ты примитивное убогое существо! — отчеканила Надишь. — Сколько это уже продолжается? — Прошлым вечером мы поругались… — С прошлого вечера!!! — Ну, я думал, успокоится — пройдет… Ушел по своим делам, к ночи вернулся, а ей еще хуже стало. Лежит, плачет, зовет тебя. — Ты оставил ее одну? На весь день? — какая-то часть разума Надишь упрямо отказывалась верить, что столь гнусные люди существуют. Хотя казалось бы — общение с Джамалом должно было приучить ее к этой мысли. — А как же повитуха? Почему ее не позвал? |