Книга Отпусти меня, страница 303 – Литтмегалина

— Да, огромные, — согласилась она касательно звезд. — Романтика.

Ее последнее замечание сочилось сарказмом, но Джамал этого не уловил. Сграбастав Надишь, он зацарапал ее лицо в страстном поцелуе. Покачнувшись, Надишь ухватила Джамала за бок для поддержания равновесия… пытаясь осознать, пошевелила пальцами… и тогда она почувствовала. Молния, вспышка, фейерверк. Настоящее возбуждение. Обхватив свободной рукой затылок Джамала, она с готовностью раскрыла рот навстречу его неуклюжему шершавому языку.

— Пойдем ко мне, — прошептала она, когда Джамал отстранился от нее, часто дыша. — Мне не терпится поскорее раздеть тебя. Изучить все, что у тебя есть.

Оставив машину на шоссе, они зашагали по узкой колдобистой дороге. В пути они несколько раз останавливались, и Надишь принималась неистово целовать Джамала, обвивая руками его талию. На глазах ошарашенной соседки, бредущей из дворика с ведром воды в руке, они ввалились в барак и, едва заперев за собой дверь, повалились на кровать.

— Да ты сегодня просто дикая кошка, — удивленно прокомментировал Джамал.

Надишь сравнила бы себя с паучихой, но, разумеется, не поделилась своими соображениями с Джамалом. Кошечка, да. Мяу.

В этот раз Джамал даже изображал нежность, но для Надишь акт не стал менее гадким — нежность Джамала была ей столь же отвратительна, как его грубость. Впрочем, она так нервничала, что едва ли вообще что-то ощущала.

— Мне надо идти, — сказал Джамал после. — Завтра меня ожидает насыщенный день. Очень насыщенный.

— Конечно, ведь ты так много работаешь, — подняв с пола штаны Джамала, Надишь протянула их ему, а затем отвернулась, чтобы подобрать его жилет и все еще влажную, пропитанную потом майку.

— Я буду думать о тебе всю ночь, — заявил Джамал, закончив со штанами.

— Я тоже, — пообещала Надишь. Стоя к Джамалу вполоборота, она подала ему майку, все еще удерживая жилет в руках.

— Не грусти без меня. Все самое лучшее у нас впереди.

— Разумеется.

Джамал отправил Надишь любящую улыбку. Отразив ее, как зеркало, Надишь послала аналогичную улыбку в ответ.

Заперев за Джамалом дверь, она прижалась к ней ухом и послушала. Тишина. Джамал ушел. Надишь подняла сжатый кулак и замерла, глядя на него и не решаясь разжать. Если она ошиблась… если это не то, что ей показалось… то она умрет от разочарования. Медленно, нерешительно, она раскрыла пальцы…

На ее дрожащей ладони лежала гильза. Точно такая же, как та, которую Надишь видела на фотографии в участке — тот же вдавленный поясок, та же вязь роанских букв по нижней поверхности. Сделанная из латуни, гильза разве что тускло поблескивала, но для Надишь она сверкала, словно отлитая из платины. Когда Надишь подняла гильзу, чтобы как следует ее рассмотреть, на обратной стороне она увидела четкий темный отпечаток, оставленный перепачканным в машинном масле пальцем.

* * *

Стоя под душем, Надишь яростно оттирала мочалкой оскверненное Джамалом тело, тогда как ее мозг судорожно обдумывал последующие действия. Полицейский едва ли был в это время на работе — десятый час вечера. Да и автобусы уже не ходили, так что у нее не было никакой возможности попасть в центр.

А впрочем, что мешает ей просто дождаться утра? Гильза запрятана в надежном месте и никуда оттуда не денется. Да и Джамал не должен заметить пропажу — ведь вряд ли он осознанно носил гильзу в подкладке жилета. Скорее всего, подобрал ее на месте преступления, намереваясь избавиться от нее позже, а она провалилась в мелкое неприметное отверстие в кармане, да и затерялась. Судя по тому, как пах его жилет, Джамал давно его не стирал. Гильза могла проваляться в подкладке не одну неделю. И все же: вдруг он что-то заподозрит, вспомнит, как странно она ощупывала его сегодня, вернется, требуя объяснений? Надишь не ощущала себя в безопасности в своей комнате.