Книга Отпусти меня, страница 306 – Литтмегалина

— Ребенок расположен неправильно, ягодицами вниз, а не головой, как должен, — объяснила она, выместив гнев и чуть успокоившись. — При таком положении роды крайне затруднены и очень опасны. Их должен принимать врач в больнице. Мы вызываем скорую! Прямо сейчас!

Шариф, побитый, но не поумневший, отступил на шаг, всматриваясь в Надишь щелочками прищуренных глаз.

— Скорую… — произнес он хрипло. — Как же, скорую. Не будет никакой скорой.

— Что? — поразилась Надишь. — Шариф, ты не расслышал? Если мы не вызовем скорую, родить самостоятельно Ками не сможет!

— А если скорая приедет, тогда что? Они осмотрят ее синяки? Посчитают? Отправят меня в тюрьму? — осведомился Шариф с таким хладнокровием, что у Надишь мороз пробежал по коже. — Ну уж нет. Никакой скорой.

— Я не шучу, Шариф: она может умереть! Все очень серьезно!

— Похороним, — флегматично пожал плечами Шариф. — Думаешь, мало таких, кому родить не повезло? Много. Нет заявления, нет дела.

С нарастающим ужасом Надишь осознала, что Шариф прав. Ками не встала на учет в перинатальном центре. Там ее не хватятся. Семья промолчит.

— Я напишу заявление, Шариф, — пообещала она. — Тебя осудят за оставление без медицинской помощи. Может быть, даже за убийство.

— Не напишешь, если я закопаю тебя рядом с ней.

Надишь поняла, что снова просчиталась, недооценив возможную угрозу. Нет, Шариф действительно был трусом, но при этом очень испуганным трусом. А паникующий трус опасен втройне.

— Я не акушерка! — задрожала она. — Я операционная медсестра! Я роды принимать не умею!

— Как же так? — усмехнулся Шариф. — Обычная бабка справится, а наша умница-разумница — нет?

— Говорю еще раз, специально для олигофренов: это не обычные роды, а с тазовым предлежанием! Не сможет бабка их успешно принять! И я не смогу!

Надишь развернулась, надеясь улизнуть и помчаться за помощью, но Шариф схватил ее за запястье.

— Пусти!

— Нет, ты останешься здесь!

— Кретин, дрянь, сволочь!

Свободной рукой Надишь заехала Шарифу по щеке и немедленно получила оплеуху в ответ. Ошеломленно мотнув головой, она залепила Шарифу еще раз. Шариф снова замахнулся.

— Надишь, Надишь! — отчаянно позвала Ками из дома, прервав его атаку.

— Давай, приложи меня о стену, — злобно прошипела Надишь. — Я отключусь, а ты останешься наедине с умирающей в родах женой, дегенерат!

Шариф опустил кулак.

— Делай что должна.

Ками издала протяжный вопль.

— Что случилось?! — Надишь влетела в дом первой.

За ней шагнул Шариф. Тщательно заперев дверь, он убрал ключ в карман.

— Я истекаю кровью! — рыдала Ками. — Или описалась. Или истекаю кровью. Или все-таки описалась!

— Нет, это воды отошли, — замирая от страха, Надишь осмотрела матрас. Жидкость была совершенно прозрачной, и Надишь чуть приободрилась.

— Какие воды?

— Околоплодные воды, Ками. Когда-то в них счастливо плескался ребенок. Теперь они ему не нужны. Он готовится явиться на свет.

— Я не хочу рожать! Я не буду рожать! Мне рано рожать!

Надишь кашлянула, прочищая горло.

— Я боюсь, отменить или перенести это мероприятие не получится.

— Ты будешь со мной? Ты мне поможешь? Ты ведь знаешь, что делать, да?

Надишь не знала, что делать с собственной жизнью. Она уже потеряла лучшего друга, любимого мужчину, профессию и надежду на будущее, а вскоре должна была лишиться еще и свободы. Тем не менее она изобразила уверенную физиономию.