Книга Отпусти меня, страница 313 – Литтмегалина

— Можешь не волноваться, Шариф, — заявила она. — Отзови своих приятелей. Я буду молчать.

Она поцеловала обеих девочек и вышла из дома. Сначала она шла обманчиво спокойным шагом, тем более что царящая снаружи тьма не позволяла развить скорость. Добравшись до шоссе, она зашагала быстро, почти бегом. О гильзе она так и не вспомнила.

* * *

Хотя Надишь боялась никого не застать, ее опасения оказались напрасными: окна полицейского участка светились, сквозь шторы можно было рассмотреть силуэты мелькающих за ними людей. Дверь распахнулась, и Надишь сощурилась после долгой ходьбы по неосвещенной дороге.

— Вы ранены? — оглядев ее окровавленное платье, спросил облаченный в зеленую форму полицейский.

— Нет, я взбешена, — ответила Надишь.

— То есть скорую вызывать не надо.

— Для меня — нет.

— У нас есть женщина-полицейский. Полагаю, вам лучше поговорить с ней. Ну и ночка… все как с ума посходили, — добавил полицейский и вздохнул. Вид у него был измочаленный — как и у Ясеня в последние недели. Похоже, ровеннцам становилось все сложнее сохранять контроль над ситуацией.

Полицейская была средних лет, с невыразительным лицом и коротко обстриженными русыми волосами. Она не выказала Надишь сочувствия, однако выслушала ее внимательно.

— Шариф ведет себя неадекватно, — объяснила Надишь. — Он может помешать работе врачей скорой помощи.

— Мы займемся Шарифом, — сказала полицейская.

— Я вас туда провожу.

Когда процессия была готова отправляться, Надишь села на переднее сиденье возле полицейской, показывая путь. Съехав с шоссе, машины с трудом протискивались по узким улочкам между низенькими домами. Им удалось подобраться максимально близко. Медики вытащили носилки и в сопровождении полицейских отправились к дому. Надишь вышла из машины, отошла в сторонку, чтобы не путаться под ногами, и села на землю, бесстрастно наблюдая происходящее. У нее все эмоции кончились.

Сначала Шариф отказывался открывать дверь, затем резко распахнул ее и, сбив с ног ближайшего полицейского, бросился бежать. В свете фар Надишь наблюдала, как его нагнали, повалили на землю и усмирили парой хороших пинков по ребрам. Только в этот момент в ней шевельнулось какое-то чувство. Видимо, злорадство. Затем Шарифа подняли, заковали в наручники и зашвырнули в полицейскую машину. Медики проследовали в дом. Вскоре они вышли, унося на носилках Ками, прижимающую к себе ребенка. Надишь следовало бы подбежать к ней и попрощаться. Но ей было так стыдно, что она не смогла заставить себя.

Луч фонарика ударил ей в лицо, и Надишь прикрыла лицо ладонью. Женщина-полицейская сдвинула луч в сторону.

— Мы перебудили всех соседей. Люди на эмоциях, они могут что-то с тобой сделать. Советую тебе скрыться хотя бы на одну ночь. Кто-то может приютить тебя? Я отвезу.

Если Ясень дежурил прошлой ночью, значит, сейчас он должен быть дома… так близко от нее, всего-то минут сорок езды. Стоило Надишь подумать об этом, как она ощутила острое желание отдать себя Ясеню, испытать авторитарную, удушающую заботу, что так раздражала ее в прошлом. Полицейская предложила ей огромный соблазн, и Надишь была слишком истощена, чтобы сопротивляться. Она назвала адрес.

— Это престижный ровеннский район. Ты ничего не путаешь? — усомнилась полицейская.