Книга Отпусти меня, страница 355 – Литтмегалина

— Сейчас мы отправимся в «детский сад», осмотрим детей на педикулез, затем проведем туберкулиновую пробу. Подкожные инъекции делать умеешь?

Детским садом называлось отдельное помещение, где содержались маленькие дети заключенных женщин. Днем за детьми присматривали воспитатели. Матери навещали их по вечерам.

— Я много чего умею, — сказала Надишь. — Я операционной медсестрой работала.

— Это ты в прошлой жизни была операционной медсестрой, — отрезала докторша. — А сейчас ты никто и звать тебя никак.

— Ясно, — сказала Надишь, нисколько не обидевшись. Она прошла огонь и воду. Мелким хамством ее было не пробить.

— У тебя ровно неделя, чтобы доказать свою полезность. Иначе вернешься к швейной машинке. Уяснила?

— Уяснила, — ответила Надишь.

К концу недели докторша называла ее «Нади».

* * *

Месяц шел за месяцем. Надишь так и не вернулась в швейный цех, получив постоянное место в лазарете. По привычке она продолжала мысленно называть докторшу Злыдней, но по факту злыдней Злыдня не являлась, и они весьма неплохо сработались. По мере того, как докторша проникалась к новой подчиненной доверием, обязанностей у Надишь становилось все больше — она занималась детьми в «саду», женщинами-заключенными и иногда, по личной просьбе, оказывала помощь сотрудницам тюрьмы.

— Ни к чему тебе расхаживать в таком виде, — проворчала однажды Злыдня. — Ты медработник и должна выглядеть соответственно.

На следующий день Надишь выдали медсестринскую униформу — она была темно-синяя и мало отличалась от той, которую Надишь носила в больнице. Если учесть, что рабочие обязанности предполагали свободное перемещение по значительной части территории тюрьмы, то нынешнее существование уже значительно напоминало ее прежнюю жизнь. Надишь успокоилась, нащупала почву под ногами. На ее костях постепенно нарастало здоровое мясцо, а сердце билось четко и ровно и исправно перегоняло кровь, не демонстрируя никаких признаков того, что когда-то оно почти погибло. Что ж — Надишь и раньше не сомневалась, что Ясень отличный хирург. Ей повезло, что он оказался рядом в тот день… и она нуждалась в нем сейчас. Хотя бы в том минимальном объеме, в котором он мог быть с ней.

Открытки продолжали поступать — одна, а иногда две или даже три в неделю. Обдумывая очередное сообщение, Надишь не позволяла себе вспоминать прошлое или надеяться на будущее. Ясень пишет ей потому, что он одинокий, безработный и несчастный. Как только его положение улучшится, он забудет о ней.

В апреле Ясень прислал Надишь учебник по зоологии, который ей очень понравился. В конце следующего месяца он сообщил, что устроился на работу. Это означало, что его жизнь станет гораздо менее замкнутой и теперь в любой момент у него может кто-то появиться — несмотря на его подмоченную репутацию, Ясень все еще привлекательный мужчина, и какая-нибудь хищная инфекционистка наверняка обратит на него внимание. Даже если он действительно скучал по Надишь, блюсти ей верность в данных условиях бессмысленно. Их разделяло море, километры, закон, время и обстоятельства. Стоило ли вообще так отчаянно цепляться за остатки их отношений? И все же каждый раз, когда приходила следующая открытка, Надишь облегченно вздыхала.

— Сколько их у тебя уже скопилось? — спросила Верба, заглянув к ней как-то вечером.