Книга Отпусти меня, страница 62 – Литтмегалина

— Ну вот, зря ты, парень, боялся, — сказал Ясень по-кшаански. Он проверил функциональность руки. Все было в порядке, контур плеча принял нормальные очертания, пальцы пациента потеплели. — Наложи бандаж и дай ему противовоспалительное, — бросил он Надишь и вышел из перевязочной.

Настороженность не покидала Надишь до конца недели. Стоило Ясеню отвернуться, как она принималась его разглядывать, пытаясь понять, что же в этой рыжеволосой голове происходит. В поведении Ясеня как будто ничего не поменялось. В среду он так же, как и всегда, вздрючил ее за незначительное опоздание на пятиминутку (как будто это Надишь виновата в том, что проклятый автобус сломался и ей пришлось добираться полубегом!). Во время приема он так же отдавал указания все тем же ровным голосом. И все же он как будто закрылся от нее ширмой. Не было ни фразы от него, что не относилась бы к работе. Ясень окончательно превратился из человека в функцию.

— Можешь идти, остальное я доделаю сам, — бросил он в пятницу вечером.

Надишь встала и направилась к выходу. У двери она остановилась и обернулась к Ясеню в смутном ожидании чего-то.

Он молчал.

— Это все? — спросила Надишь. — Больше ты ничего не хочешь мне сказать?

— Не опаздывай в понедельник, — бесцветно произнес Ясень.

Ошеломленная, Надишь переоделась в раздевалке, в потрясении дождалась автобуса и в состоянии тотальной растерянности поехала домой.

В субботу неожиданно объявился Джамал — он надеялся застать ее перед работой и был рад узнать, что все отменилось и теперь они вольны прогулять весь вечер.

— А как же ваши проблемы с персоналом?

— Они сказали, что я так изнуряю себя в будни, что в субботу они постараются управиться без меня.

— Значит, ты теперь свободна по выходным?

— Я не знаю. Наверное…

Он был так мил, что ее сердце таяло как масло. Глядя в его темные глаза, она почти забывала о Ясене. Они вспоминали детство и обсуждали настоящее. Джамал рассказал ей об автомастерской, где сейчас работал, и похвастался заработком. Надишь не стала говорить ему, что в своей больнице получает в два раза больше. Вечером они катались в его старой разбитой машине по тряским кшаанским дорогам, где лишь свет фар разбавлял кромешную тьму. Надишь было так весело, как будто она снова напилась. Джамал вел себя с ней сдержанно. Даже наедине в машине он разве что осмеливался коснуться ее руки. И все же Надишь не могла отделаться от мысли, что тот давний эпизод все еще мелькает в его памяти каждый раз, когда он смотрит на нее. В тот раз она дала слабину. Она уже показала, что не является приличной девушкой.

* * *

В понедельник у них действительно возникли проблемы с персоналом. В контексте их больницы это означало, что все стало еще хуже, чем обычно. Два врача не вышли на работу. К среде стало ясно, что по больнице распространяется вирус. Кшаанские медсестры оказались перед ним практически неуязвимы, видимо, в силу местного иммунитета, тогда как ровеннские врачи падали к его ногам один за другим. Среди симптоматики были высокая температура и сильнейшая головная боль. Все это укладывало человека в постель без перспективы встать в ближайшее время.

До конца недели жертвами вируса стали пять врачей. Как человек, проведший в Кшаане рекордно долгое время, Ясень не поддался вирусу, однако же от головной боли его это не уберегло. Причем основным провоцирующим мигрень фактором стало не затрудненное функционирование больницы днем, а ситуация с ночными дежурствами, которая с началом эпидемии перешла из плачевной в катастрофическую.