Книга Омут, страница 39 – Литтмегалина

Почему я считал, что все пройдет как обычно? Разве у меня было хоть одно основание для этого? Почему я не ждал от нее большего, чем от обычного призрака? Они все были людьми в прошлом, но кем была эта одинокая девушка, в один странный день будто бы возникшая из ниоткуда среди мрачных деревьев? (Откуда ей было прийти? Бесконечный лес, легче умереть в нем, чем пересечь его.) Возможно, своего происхождения не знала даже она сама. Никто не может вообразить всего, что случается в ровеннском лесу… Кроме всего, я нарушил данную ей клятву. Я принял сторону ее убийц и, вознамерившись позволить им уйти от возмездия, предал ее. Я стал ее врагом. Я сам спровоцировал ее напасть на меня.

Почему все это пришло мне в голову только тогда, когда уже было поздно хоть что-то исправить?

Я смотрел в ее глаза с такой же жадностью, с какой смотрел в черную воду омута. Мне было семь, и я, конечно, понимал, что то, чего я хочу, смертельно опасно. Но мой другой «я», изломанная и грустная половина моей души, внушал мне: «Ты сможешь пройти по воде, словно по льду, от одного берега до другого». Это я обманул себя, потому что хотел погрузиться в темноту как возможно глубже, хотел спрятаться во мгле.

Я снова оказался в том дне. Один шаг – и меня окружила тьма. Я падал, не сопротивляясь. Я сопротивлялся позже, когда Силена поднимала меня к болезненному свету, и позже, кашляя и дрожа, когда она заставляла меня выбрасывать воду из легких.

Я годами отрицал себя настоящего, тень своей тени, но истинное желание всегда возвращалось, как бог, снова и снова, и требовало жертвы. Вернулось в то странное утро на фиолетовой поляне, и я с готовностью отдал ему себя. Можно сказать, я вызвался добровольно.

— Прости меня, – сказал я, чувствуя, как во рту расплывается соленый вкус. – Я не хотел стать тебе врагом. Так получилось. Здесь не было по-настоящему правильного решения.

Кровь хлынула из обеих ноздрей сразу, заливая губы, стекая по подбородку и капая на рубашку. Амулет был сильным, но все же не настолько, чтобы защитить от того, от чего защитить невозможно, и рвал изнутри кожу. Зрачки девушки были темные, как омуты, и она затягивала меня в них, глубже и глубже, на самое дно.

Ее лицо и тело светлели; белки глаз из красных стали розовыми, затем белыми. Ее радужки оказались красивого светло-серого цвета. Это немного странно, что я отметил их красоту в ту минуту. Амулет разорвал кожу, оставляя тело, которое не мог хранить больше. За годы, что он был во мне, я забыл, как он выглядит. Маленький зеленый гладкий камушек.

Я отчетливо помню девушку за секунду до ее исчезновения. Белокожую, нежную. Она выглядела живой и телесной, но, если бы я прикоснулся к ней, я ощутил бы пустоту под пальцами.

Я упал на камень и увидел раскачиваемые ветром лохматые ветви и серую тучу над собой – не тело туманного бога, привидевшееся мне в кошмарном сне, а вместилище осеннего дождя. Но боль во мне была почти такой же сильной.

Она не хотела отомстить. Как я узнал на собственной шкуре, все желания отступают пред одним, и всё, что ей было нужно – освободиться от нестерпимой боли, оставленной ей мучительной смертью. Люди, с их немногим количеством жизненных сил, умирали прежде, чем забирали хотя бы сотую часть этой боли, чем успевали ощутить ее по-настоящему. А я выжил. Амулет защитил меня от того, что считается самым худшим – от смерти, но для меня самое худшее – боль. Я хотел никогда не чувствовать ее. Это наказание за мою глупость, что теперь она со мной постоянно?