Книга Гнилое яблоко, страница 61 – Литтмегалина

— Мы как два гребаных кролика, – прохрипел Отум, убыстряясь.

Это был настоящий кайф; затем я увидел Миико, стоящего среди деревьев и глядящего на нас. Было уже поздно, чтобы заставить себя думать о чем-то, отвлечься от единственного стремления: продолжать. Я закрыл глаза, и для меня остались только движения Отума внутри меня. Мое пыхтение сменялось стоном. Отум провел по моим губам ладонью, и затем его пальцы скользнули в мой раскрытый рот. Мне хотелось, чтобы он затолкал их прямо мне в глотку, как возможно глубже, пусть бы я даже подавился при этом насмерть. Единственное, чего мне не хватало, а так это была совершенная минута – его член во мне, его тяжесть на мне, его горячая кожа, липнущая к моей мокрой коже, его запах; все по-настоящему прекрасно.

Он кончил в меня, а я на траву и размазал свою сперму ладонью, как будто уничтожая улику.

— Миико видел нас, – сказал я.

— Ни хрена он не видел, – возразил Отум.

— Он стоял среди деревьев.

— Он ни хрена не видел, – повторил Отум.

Я ополоснулся в озере и оделся. Мы поднялись на взгорок. Миико лежал, свернувшись клубком. Лицо закрыто рукой. Он дышал ровно, и я не мог решить, спит он или же притворяется (учитывая, как он нас застукал, второй вариант вероятнее). Я присмотрелся к его плотно сомкнутым векам и, хотя глазные яблоки оставались неподвижны, мне все-таки показалось, что он не спит.

— Бывай, – сказал Отум, устраиваясь на траве.

— Спокойной ночи, – ответил я.

«Он такой красивый», – впервые разрешил себе подумать я. Я все еще хотел его, даже после того, что уже произошло между нами. Я подумал, что в Отуме, при всем его скотстве, есть что-то затягивающее, как болото.

Странный покой снизошел на меня. У меня только одно оправдание – я схожу с ума. Единственная вина, которая мучила меня сейчас – это вина, что я не чувствую вины. И одна тревога – тихие слова Миико, бесконечно повторяющиеся в моей памяти. Они не могут быть правдой, если я понимаю в нем хоть что-то… Это неправда. Я забыл их.

Меня разбудил Миико, сев рядом и прислонившись ко мне. Я открыл глаза и некоторое время продолжал лежать, не двигаясь, не показывая Миико, что проснулся. Отума поблизости не было. Должно быть, уже ушел. Я вспомнил произошедшее вчера, и мне стало жутко гадостно лежать вот так рядом с Миико после того, как он видел нас с Отумом. В то же время я отчасти имел право на случившееся, потому что Миико пошел на предательство первым. Отум был злым духом между нами.

Я отстранился от Миико и сел на мокрой траве. Ночью прошел короткий дождь, который не смог разбудить меня (я дрых как мертвец). Капли воды на травинках тускло вспыхивали, прежде чем скатиться на землю.

Миико молчал, не поворачиваясь ко мне. Наверное, было бы лучше молча встать и уйти чистить зубы, но я чувствовал себя слишком виноватым и поэтому сказал, скорее утвердительно, чем вопросительно:

— Ты нас видел.

— Да.

— Посмотри на меня.

Миико развернулся. Я увидел, что он едва не плачет. Пытается удержаться изо всех сил.

— Я не хотел задеть тебя, – сказал я.

— Я знаю.

— Просто так получилось.

— Я знаю, как это получилось. В любом случае, сейчас это не имеет значения.

И когда Миико это сказал, я понял, что для него произошедшее между мной и Отумом действительно не имеет значения. Он провел по лицу ладонями, оставляя бледно-серые отметины грязи. Его кожа выглядела липкой и тонкой, на висках синими полосами просвечивали сосуды. Мне хотелось успокоить его, но я не представлял, как это сделать.