Книга Гнилое яблоко, страница 80 – Литтмегалина

(больно, больно, больно. Я готов взывать к любому божеству, только бы кто-нибудь прекратил это)

Боль жгла, как огонь. Человеческое тело способно сгореть целиком, даже кости. Это просто вопрос температуры. Вскоре во мне не осталось ничего твердого. Я превратился в пепел.

«Вставай».Чьи-то прохладные пальцы погладили мою щеку.

— Еще пять минут, – пробормотал я.

Очередное несчастное утро, начинающееся с признания печального факта, что школу все еще не разъебало землетрясение.

«У тебя мало времени».

— Мама?

Я потянулся ухватить ее за руку, но только загреб пятерней пустоту. Да и когда в последний раз мою мать заботило, собираюсь я на уроки или нет? Тем более она не стала бы гладить меня по щеке. Пораженный, я распахнул глаза, но вокруг была такая непроглядная тьма, что я сразу попытался раскрыть глаза еще раз, на случай, если первый был не в счет.

Попытка сесть сопровождалась вспышкой сильнейшей головной боли, как будто мне по черепу вдарили кувалдой. Я снова растянулся на земле, дожидаясь, пока боль спадет, и одновременно пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь вокруг. Бесполезно.

Может, ночь наступила? Я больше не ориентировался во времени суток. Нет, ночь не бывает настолько непроглядной. Всегда ее что-нибудь да разбавит. Если не уличный фонарь, то звезда на небе. А сейчас… странное ощущение… как будто кошмарный сон закончился, но тьма из него выплеснулась в реальность.

«Я не могу держать их вечно».

Нащупав на груди фонарик, я включил его и посветил вокруг. В подобии изготовившегося атаковать осиного роя надо мной неподвижно зависли ножи, хищно нацелившись на меня клинками. Точнее, множество копий одного и того же ножа, некогда принадлежащего одному из любителей шоколадок. Некоторые экземпляры с обломанным лезвием. Опасаясь, что они продолжат прерванное движение, я поспешил подняться – осторожно, чтобы не напороться на клинки.

Несмотря на полное отсутствие ветра, промозглый холод пробирал до костей. Ковыляя прочь, я почувствовал себя жалким и глубоко несчастным. Кажется, мне никогда в жизни не было тепло, не было спокойно, не было… так жутко.

Где вообще я нахожусь? Я прислушался. Некоторое время я был слишком сосредоточен на своем свистящем, учащенном от страха дыхании, но затем осознал: тишь обычно создает ощущение пустоты, в этой же тишине я испытывал странное стесненное чувство, как человек, зажатый в толпе.

Кого бы я ни молил, катаясь в агонии предсмертных страданий шоколадок, мою просьбу о помощи выполнили. Там, в прошлой жизни, все происходящее в этот момент показалось бы мне невозможным в принципе, да и сейчас едва верилось: я один здесь, еще способный двигаться в этой тьме, пока кто-то держит время и всех этих призраков, застрявших в нем. Уверен, процесс разморозки уже начался. Следует поспешить найти безопасное место.

(даже в твой фантазии тебе не отыскать безопасного места)

(тогда найти менее опасное)

Споткнувшись, я посветил себе под ноги. Луч света осветил торчащие из земли узловатые корни и мои замызганные кроссовки. На правой развязались шнурки. Завязать их с единственной нормально работающей рукой у меня не было возможности, поэтому я просто наклонился, чтобы заправить шнурки внутрь.

«Поторопись».

Я догадался, кому принадлежит женский голос, звучащий в моей голове. Медленно я снял с шеи фонарик, зажал его в руке и обернулся…