Книга Синие цветы I: Анна, страница 196 – Литтмегалина

Микель, объявившись в момент, когда тишина стала совсем уже невыносимой, потянул Науэля за рукав.

— Тебе звонят.

Я не собиралась подслушивать. Просто Науэль все еще разговаривал, когда я шла к себе в комнату, и мой путь пролегал мимо библиотеки, дверь которой была приоткрыта. Его интонации были мягкими, как пух цыпленка.

— Я хотел бы увидеть ошметки его плоти на асфальте. Почти уверен, что не выдержу и прикончу его в одну дождливую темную ночь, а Лисица потом докажет, что я был не в себе, что мою душу захватили демоны, – Науэль выслушал ответную реплику и согласился: – Да. Да! – он рассмеялся. – Ты прямо как холодный пломбир для моих раскаленных нервов. Хотелось бы мне быть сейчас рядом с тобой. Я скучаю по тебе, обожаю, люблю тебя, Ирис.

Это был финальный залп для меня, и я ударилась в бегство.

— Аннаделла! – закричал Науэль, выскакивая из библиотеки.

Я бежала по коридору, вдоль настенных светильников, источающих приглушенный теплый свет, пока не угодила прямо в объятия ожидающего меня Дьобулуса. Покорно я проследовала за ним в его кабинет, где Дьобулус усадил меня в кресло и протянул мне бокал коньяка. Я едва понимала происходящее. Вокруг все падало, меня оглушал грохот. Я чувствовала острую боль в груди, как будто в меня выстрелили.

Не произнося ни слова, Дьобулус присел на подлокотник моего кресла. У него был несомненный дар говорить и молчать исключительно вовремя. Часто использующееся в любовных романах выражение «разбитое сердце» звучало, как мне всегда думалось, напыщенно и надуманно. Но так это ощущалось сейчас – как будто пульсирующий комочек плоти внутри меня разрывается на куски.

— А для него это только надпись на майке, – сказала я, и Дьобулус понял.

— Ошибаешься. Вокруг этого самого кресла все в осколках. Вот, милая, выпей еще.

— Я не хочу любить его, – пробормотала я и, отпив, закашлялась.

К рассвету я была все еще живая, но ужасно пьяная, с дикой головной болью. Сквозь стену сигаретного дыма лицо Дьобулуса казалось белесым. Дьобулус гладил бокал, снова полный, своими маленькими белыми пальцами.

— Не хочешь – не будешь, – протянул он задумчиво и, бросив в бокал одно из своих колец, заставил меня выпить жгучую жидкость до дна.

Меня разбудили звуки рояля. Я находилась в своей комнате – должно быть, Дьобулус перенес меня сюда после того, как я заснула в его кабинете. Перевернувшись на спину, я прислушалась. Мелодию никак нельзя было назвать умиротворяющей, но ее эмоциональность проходила сквозь меня, не задевая.

Внутри меня было тихо. Настоящий штиль. И только отчетливый холодок, словно мое сердце превратилось в льдинку, напоминал о событиях прошедшей ночи. «Удивительно, – подумала я, – поразительно». Но я на самом деле ничего не чувствовала.

Я встала и начала одеваться, ощущая легкость во всем теле, как будто с меня сняли привычные кандалы. Я не знала, может ли человек, даже такой могущественный, как Дьобулус, вырвать из другого человека сильное чувство одним лишь усилием воли, но пока мое спокойствие со мной, им нужно наслаждаться. Я выбрала голубое платье с белыми полосками. Причесалась, подкрасилась. Сегодня мне понравилось мое отражение, несмотря на похмелье. Я выглядела как взрослая, элегантная, уверенная в себе женщина. И меня все еще восторгала моя новая прическа.