Книга Синие цветы I: Анна, страница 208 – Литтмегалина

Науэль глумливо фыркнул, готовясь что-то сказать, но я подняла указательный палец:

— Если планируешь начать со мной соревнование в ехидстве, предупреждаю – в этот раз мое поражение не предопределено. И дерево не виновато, – добавила я, когда Науэль со злостью ударил по еловой ветке, ломая ее.

Оставив Науэля бушевать в лесу, в доме Дьобулуса я наткнулась на человека, подозрительно похожего на правителя Деметриуса. Он был в потертых джинсах и футболке с нарисованной на ней оскаленной волчьей мордой и при виде меня улыбнулся так очаровательно и радостно, будто я была его лучшей подружкой. Я оторопела, и затем меня едва не сбил с ног советник, несущийся по коридору черным вихрем. Он был одет так же, как я видела по телевизору: в нечто вроде длинного балахона, облегающего его торс и застегивающегося на ряд мелких пуговиц. Однако тесный высокий воротник, в парадной форме расшитый серебряными нитями, сейчас был просто черным. Лицо советника – бледное, как зимний день, со сжатыми губами – отпечаталось на моей сетчатке и еще с минуту витало перед глазами.

— Необычный преступник, – пробормотала я, проводив эту парочку взглядом.

Мне пора было узнать правду, но мешало опасение, что после я не смогу даже смотреть в сторону Дьобулуса, не то что разговаривать с ним. Вероятность этого меня расстраивала. Но сколько можно держать себя в неосведомленности, одновременно успокаивающей и тревожной?

К утру я не растеряла решимость узнать правду, но Дьобулуса в доме не оказалось. Вернулся он только вечером.

На следующий день за завтраком я присматривалась к нему, пытаясь определить его настроение, но он был сдержан, сосредоточен и непроницаем. О чем он говорил с правителем и его советником? Насколько серьезен возникший политический конфликт и какими будут его последствия? Я ерзала от нетерпения на стуле, хотя и понимала, что вряд ли решусь задать эти вопросы.

— Помоги мне с уроками, – попросил Дьобулуса Микель.

— Сожалею, сегодня у меня нет времени. Обратись к брату.

— Не тупица, справится сам, – бросаясь даже и на Микеля, проворчал свирепствующий с момента пробуждения Науэль. – Если только оторвется от своих глупых видеоигр.

В ответ на несправедливый упрек Микель посмотрел на него удивленными глазами.

— Не обращай внимания, Микель, – сказал Дьобулус, наливая себе кофе из кофейника. – Если он будет подавлять тебя, я расскажу, как в двадцать один год он плакал над учебником алгебры для седьмого класса.

— Ты это уже рассказал! – взвился Науэль. – Вот сейчас!

— Подай, пожалуйста, сахар, – вежливо попросил Дьобулус, наливая в чашку сливок, и добавил вполголоса: – Некоторых не мешало осадить.

Науэль протянул было сахарницу, но тут же швырнул ее об пол и в секунду раздул истерику.

— Это заговор! Вы все против меня! – прокричал он и вылетел из столовой.

Я недоуменно заморгала. Микель приподнялся со своего места.

— Сядь, Микель, не беспокойся о нем. Он уже звонит Лисице и рассказывает, какие мы вредные и как все его обижаем, – Дьобулус покосился на разбитую сахарницу. – Я заставлю его убрать это. У прислуги свои обязанности, в которые не входит подбирать за экзальтированными мальчиками, которые выросли, да так и не повзрослели. Мои дети сами следят за порядком в своих комнатах, – объяснил он, обращаясь ко мне. – Они должны нести ответственность за свои личные вещи и пространство.