Книга Синие цветы I: Анна, страница 206 – Литтмегалина

Я отвернулась.

— Мне нужно обсудить с тобой кое-что. Я наткнулась на очень странную вещь в записях о пациентах…

— Сколько пальцев я показываю? – перебил меня Науэль.

— Откуда я знаю? Я же не смотрю на тебя.

— А почему не смотришь? – возмутился Науэль.

Я развернулась. Запрокинув голову, Науэль лежал в ванне, едва прикрытый клочьями пены.

— Ты смотрел телевизор?

— Если ты об этой собачьей склоке, она меня не интересует. Твое повышенное к ней внимание мне непонятно. Еще неделю назад ты не знала, как зовут нашего президента.

— А ты и сейчас не знаешь.

— Не очень-то и хотелось.

— Наша страна безобразно разругалась с ближайшими соседями, а тебе плевать?

— Какими бы ни были последствия, меня они не касаются, так что все равно. Сменим тему, – предложил он и замолчал, глядя на меня с выражением вежливой скуки.

— Да чего тебе нужно от меня? – не выдержала я.

— От тебя – ничего. Все, что я хочу – это принять ванну, – заявил Науэль и скрестил руки на груди.

— Знаешь, что… в следующий раз, прежде чем звать меня, определись, что собираешься мне сказать и, главное, хочешь ли вообще говорить. Потому что от участия в беседах, подобных сегодняшней, я отказываюсь, – уведомила я и вышла.

Немного рассерженная, я накинула пальто (все то же серебристо-серое пальто Науэля) и отправилась прогуляться в парк. Едва я отдалилась от аллеи, уходя дальше по тропинке, как мысли о Науэле улетучились, сменившись тревожными размышлениями о Роане и Ровенне. Не прошло и пяти минут, как меня нагнал Науэль – в не застегнутой куртке, с мокрыми волосами и брызгами пены на шее.

— Да что такое, возвращайся в ванную комнату! У тебя есть еще десять минут, разрешенных пеной для ванны! А здесь ты простудишься!

— Я должен предупредить тебя насчет Дьобулуса, – Науэль тяжело дышал после пробежки.

— А что насчет Дьобулуса?

— Ты совершаешь ошибку, путаясь с ним.

— Почему же?

— Потому что для него это останется игрой, а ты влюбишься и будешь страдать.

— Большей нелепости в жизни не слышала. Я не собираюсь влюбляться в Дьобулуса.

— Если он захочет влюбить тебя в себя, ты сдашься.

— С тобой этот номер у него не прошел.

— Это со мной.

— Уверена, Дьобулус не собирается похищать мое сердце. Да я сейчас в принципе не способна увлечься кем-то по-настоящему. Только не спрашивай, откуда у меня такая убежденность, – ледяные цепи опутывали мое сердце, пронизали его насквозь, и, согреваемое циркулирующей кровью, оно было теплым, но никогда – горячим. – И действительно ли ты считаешь, что Дьобулус намерен причинить мне вред?

Мы посмотрели друг на друга. Науэль с заметным усилием придал своему взгляду честное выражение. Я отвернулась и быстрым шагом пошла прочь.

— Зачем тебе нужны эти шашни с Дьобулусом? – закричал Науэль, припуская за мной. – Объясни?

— Зачем? А зачем человеку вообще нужно внимание? Я столько лет прожила как призрак, Науэль. Я вспоминала о своем теле только когда у меня что-нибудь болело. И сейчас я не намерена упускать шанс наконец-то доставить себе удовольствие, – по правде, я очень сомневалась, что все-таки дойду с Дьобулусом до секса, но было сложно сопротивляться соблазну подразнить Науэля. Он заслужил. – Я устала от одиночества!

— Но ты не одинока. Мы иногда разговариваем, – сказал Науэль с таким глупым выражением лица, что я взорвалась, как бомба.