Книга Синие цветы I: Анна, страница 232 – Литтмегалина

— Как он? – спросил Дьобулус, когда я пришла к нему.

— Спит как младенец.

— Честность и искренность всегда его утомляли.

— Точно.

— Я вспомнил, кто такой Флавверус. Это волчонок из мультфильма, который часто показывали по телевизору во времена моего детства.

— Это нам никак не поможет, – вздохнула я. – Ну ладно. Так что мы будем делать? – я оглядывала кабинет. Дьобулус украсил его красными свечами, что создало мистическую атмосферу и вместе с тем придало помещению несколько балаганный вид. Мебель была сдвинута к стенам, ковер свернут.

— Увидишь.

— Только не убивай его.

— Иногда нужно сжечь старую траву, чтобы новая смогла расти свободно.

— Не будь циником, Дьобулус. В данном случае все не так просто.

— Будет он жить или умрет – все зависит от него самого. Хотя это всегда зависит от нас самих, нет?

Прежняя Анна ни за что не согласилась бы на подобное, даже если и не верила в магию до конца. Но у новой Анны в голове творился такой кавардак, что она решила попробовать.

Сам ритуал не произвел на меня особого впечатления. В лучших традициях колдовских обрядов, какими их показывают в дешевых кинофильмах, Дьобулус рисовал мелом знаки на полу и бубнил загадочные фразы, но любые слова звучат загадочно, когда их произносят на непонятном языке, так что с тем же успехом он мог зачитывать по-ровеннски чек из магазина: «Молоко, картофель, два рулона туалетной бумаги». От запаха свечей и травы, которую Дьобулус жег в серебряной чаше, у меня закружилась голова, но скепсиса не убавилось. Впрочем, Дьобулус заявил, что ритуалу мое неверие не помешает.

— Самое худшее проклятие, – сказал Дьобулус, капая на чашу расплавленным воском. – Самое худшее, какое только можно придумать.

— Чтобы у человека хвост отвалился?

— Чтобы зло, причиняемое им, оборачивалось против него самого.

Я задумалась. Что ж, решила я в итоге, если науэлев папенька получит заслуженное, я не должна беспокоиться.

Ноги заныли, и я вытянула их поудобнее.

— Как я понимаю, основная часть ритуала – сидение на полу в неудобной позе.

— Нет, милая, основная часть ритуала – это я. Потому что я в него верю и во мне есть Сила, чтобы обратить идеи в реальность, – Дьобулус ловко слепил из воска человечка и бросил его на дно склянки с широким круглым горлышком.

— Все это замечательно, но я-то зачем тебе понадобилась? – спросила я и вдруг получила хорошую оплеуху. Это было неожиданно и больно, и из глаз у меня хлынули крупные слезы. – Что за… Дьобулус! – едва успела я возмутиться, как он перебил меня:

— Плачь сюда, – и подставил склянку.

Мои слезы иссякли сразу, как щека перестала гореть. Влага даже не успела закрыть донышко.

— Ожидал от тебя большего, но ладно, сойдет, – Дьобулус закрыл склянку пробкой и запечатал сургучом. – Храни ее. Если ты откроешь склянку, проклятие перестанет действовать. Нужно ли это делать, решать тебе, хотя я бы сказал, что нет.

— Это было действительно грубо, Дьобулус, – проворчала я, потерев щеку.

— Видишь ли, чтобы заплакал я, как минимум пришлось бы убить кого-то в этом доме.

— А, ну да, не вариант.

В красном колеблющемся свете лицо Дьобулуса с глубокими тенями под глазами выглядело мрачно, и мне стало не по себе от его близости – ощущение, которое я уже успела подзабыть. Я все еще не имела представления, на что способен этот человек или кто он есть. Он вызывал у меня смешанные чувства, но вместе с тем мне было жаль терять его общество.