Книга Синие цветы I: Анна, страница 240 – Литтмегалина

— Почему бы и нет? – поднял бровь Науэль. – Давай подумаем, что может мне помешать. Стыд? У меня нет стыда. Совесть? В данном случае она должна терзать не меня. Страх запятнать репутацию? – он рассмеялся. – Какая нелепость, на мне же клейма ставить негде. Так что может остановить меня, деточка?

Дитрек стиснул челюсти.

— Ничего, – ответил Науэль на собственный вопрос и обнажил снежно-белые клычки. – Если только лень. Но меня подгоняет азарт. Я предчувствую, какое это будет удовольствие – столкнуть вас, посмотреть, как вы закапываете друг друга в дерьмо, пытаясь пройти эту трясину по головам.

— Против нас только твои слова, – произнес Дитрек глухо. – Которые никто не воспримет всерьез.

— О нет, – зевнул Науэль. – Все вы против друг друга. Отрицай это, – он раздвинул губы в широкой, как для журнальной обложки, улыбке, на фальшь которой указывала лишь ее чрезмерная жизнерадостность. – Ну-ну-ну, возрази мне. Я теряю кайф, когда жертва не сопротивляется.

Но Дитрек только процедил:

— Твой отец тоже в этом замешан. И не сможет стать исключением.

Науэль равнодушно пожал плечами.

— Что ж, из песни слов не выкинуть. Но можно их круто зацензурить. Так давай же помечтаем вместе, что может получиться. Даже если официально затравить вас мне не удастся, крупное представление обеспечено, а ты же знаешь, я это обожаю. Надоели злодеи второго плана. Хочу жертву первого. Подозреваю, эта роль окажется успешной, ведь любая дура готова оправдать меня, если дать ей хотя бы малейшую возможность это сделать. Я слишком красив, чтобы быть плохим – столь удобная для меня женская логика. Что может быть лучше подобной истерии, если я решу устроить себе стирку с отбеливанием? Ох, у меня были причины вести себя плохо, потому что моя психика так ужасно травмирована. Нельзя травмировать психику человека, у которого такие большие глаза и длинные ноги. Травмируйте уродов. Может быть, я даже пущу слезу – не проблема для меня, я человек-аквариум и лью слезы как воду, единственная сложность: не заржать в процессе. Впрочем, всегда можно сказать, что это нервное. Что касается вас, то тут все сложится не столь радостно, но кого колышет? В бизнесе важна репутация. Хотя меня всегда удивляло – не все ли равно, какие аморальные делишки висят на типе, у которого ты покупаешь кирпичи?

Во время длинного монолога Науэля Дитрек стискивал виски, точно его голова грозила расколоться надвое. Когда Науэль наконец умолк и сосредоточился на своей жвачке, Дитрек послал ему угрюмый взгляд.

— Никуда без скандалов, Науэль? Ты даже не смог оставить наш паршивый городишко, не перебудоражив всех и вся.

— Да, это было забавно.

— Ты, должно быть, почувствуешь себя очень значительным, услышав, что человек, чью частную жизнь ты предал огласке, покончил с собой. Помнишь его?

— Я рад, что он нашел самый легкий способ решить свои проблемы, но его смерть мне не льстит. Он был так ничтожен, присутствует он в этом мире или не присутствует, без разницы. Это как прихлопнуть муху, – Науэль взмахнул пушистыми ресницами, встречаясь взглядом с Дитреком. – Ты насекомое покрупнее. Может быть, слепень. Если ты когда-нибудь трахался на берегу озера, то знаешь, как люто они впиваются в задницу. В точности как ты. И не втягивай воздух с таким усилием. Я знаю, тебе ужасно тяжело все время вдыхать собственную вонь, но выпученные глаза тебя не красят.