Книга Синие цветы I: Анна, страница 246 – Литтмегалина

Дитрек посмотрел на Науэля леденящим взглядом и крепко стиснул челюсти.

— Не делай так. Коренные зубы стираются, – предупредил Науэль и вернулся к начатой теме. – Тебе было не сложно найти женщину, готовую стать спутницей твоей жизни, ведь ты состоятелен, респектабелен, не слишком туп и вполне красив для человека твоего возраста. У тебя есть некоторые недостатки, но пока они скрыты, это как если бы их не было, да?

Дитрек все еще притворялся ледяной глыбой.

— Интересно, где вы познакомились. Уж конечно, это было какое-нибудь приличное место, где и положено знакомиться с приличной девушкой. Мне представляется университет.

— Угадал, – подтвердил Дитрек с сухим удивленным смешком. – Я был приглашен на экономический факультет зачитать несколько лекций на тему управления организацией.

— Лет на двадцать пять тебя моложе? – Науэль кивнул, получив подтверждение в глазах Дитрека. – В моей жизни было достаточно отношений с людьми старше меня, и не все из этих людей были плохими, но я никогда не смогу избавиться от предубеждения. Учитывая ее возраст, она уже не училась в университете. Вероятно, работала какой-нибудь методисткой.

— Работала.

— Сейчас уже нет. Мужчины вроде тебя всегда переводят жену в разряд домохозяек, чтобы она была зависимая, домашняя и послушная. Она, конечно, смотрит на тебя снизу вверх, что особенно мило, ведь у нее такие большие яркие глаза. И светлые волосы – один из твоих фетишей.

Дитрек побелел так стремительно, как будто на него высыпали мешок муки.

— Откуда ты знаешь, как выглядит моя жена? – закричал он, вскакивая с кресла, но издевательски-радостный смех Науэля, согнувшегося пополам, заставил его замереть.

— Кретин. Ваша совместная фотография на стене позади тебя.

Дитрек рухнул в кресло и сгорбился. Зайчиха вздрагивала на руке Науэля, как будто смеялась вместе с ним.

— Заткнись, – приказал Дитрек с ожесточенностью. – Заткнись. Немедленно прекрати ржать.

— Конечно, когда-нибудь, – пообещал Науэль, с усилием успокаиваясь. – Но ты смешной. Даже если бы я встретился с твоей женой, что тебя так пугает? Я ее не обижу, честное слово. Слухи сильно преувеличивают мою агрессивность. И у нас есть как минимум одна общая тема, что может стать основой для хорошего разговора. Кстати, где твоя жена сейчас?

— Уехала к своей матери на выходные. И вот уже целый час я только о том и думаю: как хорошо, что она уехала, как мне повезло, что ее нет, – признался Дитрек с неожиданной искренностью.

— А чего ты боишься? Я бы не сказал ей ничего, кроме правды, которая, как ты заявил, уже давно недействительна. Так в чем дело?

Дитрек безмолвствовал.

— Тебе не надоело притворяться? – спросил Науэль. – Тебе никогда не хотелось признаться: «Я просто извращенец среднего возраста, и, хотя внешне со мной полный порядок, на самом деле с моими мозгами что-то серьезно не так»? Хотелось?

— Не хотелось, – выдавил Дитрек. – Забери деньги и оставь мою жизнь в покое, такой, какая она есть.

— Вот сейчас ты честен. Только вот мне совсем не нравится то, что я от тебя слышу. Знаешь, что злит меня больше всего?

Их взгляды столкнулись на секунду – раздражающее, ранящее Дитрека касание. Он опустил лицо.

— То, что с тобой и тебе подобными всё хорошо, много лучше, чем должно быть. Вы такие жесткие, и в глазах общественности ваши моральные принципы неумолимы, хотя внутри вы постоянно дрожите от страха, что кто-то догадается, что ваша нравственность отнюдь не твердокаменна. Вы получаете общественное уважение, которое вы хуже чем украли, потому что вы ничуть не лучше тех, кого вы при случае громогласно осуждаете, но вдобавок лживы и начисто лишены совести. Всё валят на неадекватных мальчиков и девочек, находящихся в состоянии наркотического опьянения, но в действительности это такие, как ты, способны на что угодно – с тонким расчетом и без сожалений. Я пытался вас постигнуть, изучал одного за другим, пока вы с умными лицами учили меня жить, и каждый из вас был как предыдущий. Но я так и не понял – как это может быть вообще? Я коллекционер прегрешений и перепробовал всю дрянь, до какой только смог дотянуться или попросить, чтобы принесли, а моими моральными принципами осталось разве что вытереть задницу. Но мне едва удавалось достигнуть того блаженного состояния сверкающей пустоты в башке, когда не колышет ничего из того, что делаешь, в котором вы с легкостью пребываете все время!