Книга Синие цветы I: Анна, страница 247 – Литтмегалина

Дитрек скрестил руки на груди. Выражение его лица было бесстрастно. Науэль взял со стола зажигалку и бросил ее.

— Открой мне секрет – как это получается? Удаляете какую-то часть мозга? Что с вашими чувствами? Их нет вовсе? Конечно, если дело не касается вас самих. Вы эмоциональные калеки или люди, которым повезло быть тем, кто они есть? Ты когда-нибудь задумывался о своих любовничках? Как на них повлияют твои развлечения? Тебе не приходило в голову, что отсутствие сопротивления еще не есть согласие? И что их послушание объясняется вовсе не тем, что они хотят, чтобы ты продолжал? Что ты не можешь предсказать последствия всего этого?

— Ты врешь, врешь, их никогда не было, – замотал головой Дитрек. – Был только ты, – он попытался закрыть лицо руками, но сорвавшийся с места Науэль отбросил их.

— Не смей прятаться. Смотри на меня. Я тебе нравлюсь? Нравлюсь?

— Хватит!

— Нравлюсь.

Лицо Дитрека скривилось, как будто его ударили под дых.

— Хватит. Ты не лучше меня.

— «Ты не лучше меня», – передразнил Науэль, снова плюхнувшись в кресло. – Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание? Где твое красноречие? Так я тебе скажу, а ты запомни: добро побеждает зло в сказочках, а мы в реальности, и здесь большая акула съедает маленькую. И я намерен если не сожрать тебя, то оторвать кусок, большой, хороший, чтобы ты запомнил. Посмотри же мне в глаза, давай!

Но Дитрек прятал взгляд.

— Это действительно забавно, что со временем вы начали бояться меня, – задумчиво продолжал Науэль. – Уверен – ни одного из вас я не найду в Льеде. Потому что Льед – это мой город, и вам приходится держаться от него подальше. С тринадцати лет я обращался с вами как с последним дерьмом. Но с возрастом я понял, что мало портить ваше настоящее, нужно отравлять ваше будущее. Вы сами научили меня, как поступать с врагами, а я страшно понятливый, пока обходится без математики. Мне нравится твоя жена, Дитрек. Такая искренняя улыбка, симпатичное лицо. И главное – она не имеет понятия, чем ты занимаешься, иначе сейчас ты не был бы так очевидно испуган. Она мне представляется девушкой типа Ирис. Они рождаются с опасной для жизни идеей, что люди скорее хорошие, чем плохие, под влиянием которой легко попадают в сети пауков вроде тебя. Но они не так просты, как кажутся, и способны проявить силу духа, защищая свои идеалы и принципы, что, как бы это ни было глупо, вызывает мое восхищение. Если она узнает, она уйдет от тебя? Нет, неправильный вопрос. Когда она узнает, она снесет тебе в истерике полголовы?

Дитрек смотрел на Науэля широко раскрытыми блестящими глазами.

— Ты не сделаешь этого. Ты не скажешь ей.

— Может быть, нет, – Науэль пожал плечами. – Может быть, да. Только время знает. А я знаю тебя, причем гораздо лучше, чем она. Почему так получилось? Потому что я смотрю на людей без иллюзий. И знаешь, что я вижу? Уродов всех мастей.

Голова Дитрека опускалась все ниже, и он подпер ее ладонями, поставив локти на колени, как будто держать ее уже сил не было.

— За что мне это? – протянул он глухо. – За что?

— Действительно, – развеселился Науэль. – За то, что я такая сволочь. Если я кого-то тираню, то только потому, что я мразь, это знают все. Ладно, продолжим рисовать картинку твоего несчастного незаслуженного будущего. Итак, обожание жены сдует холодным ветром презрения, восторженность в ее взгляде сменится отвращением, она соберет свои вещи и пошлет тебя в жопу. Попытаемся представить, как это произойдет, – Науэль вытянул вперед руку, вооруженную зайчихой. Когда он заговорил, его голос звучал высоко и предельно невротично: – «Ты делал это с самого начала? Приводил их в наш дом, а после разговаривал и спал со мной как ни в чем не бывало? О чем ты думал? О чем ты думал?!» – Науэль почти визжал, умудряясь одновременно улыбаться. – Мне, конечно, жалко ее, – вставил он ремарку. – Но мужчины жестоки, ей пора это узнать. «Ты обманывал меня! Как ты мог?.. Я не хочу тебя видеть! Я ненавижу тебя!» – зайчиха дрожала от ярости.