Книга Синие цветы I: Анна, страница 251 – Литтмегалина

Выдвинув ящик стола, Науэль едва глянул на бумаги, лежащие в нем, достал из середины стопки кассету и присвистнул:

— Запись лекции на тему «Осуществление перехода на стандарт ИЗО319. Стандартизация в управленческой деятельности». Очень интересно. Ты решила бы посмотреть?

— Вряд ли.

— Его жена тоже вряд ли. Но ничего, если это покажется мне интересным, я ей посоветую, – Науэль сунул кассету в видеомагнитофон, включил телевизор и присел на край кровати. – Посмотрим-посмотрим.

На прояснившемся экране возникло чье-то скучное одутловатое лицо. Науэль притянул к себе банку с шоколадом и нежно прижал ее к сердцу.

— Надо же, действительно лекция, – он отключил звук. – Пока, во всяком случае. Аннаделла, подожди меня в гостиной.

— Но…

— Аннаделла, – повторил он ровно.

Я вышла в гостиную и села на диван. Фиерс пела о ненависти, но в ее голосе проступала нежность, обесценивая это слово, лишая его смысла. Главным моим желанием было убраться отсюда подальше. Я подумала о жене Дитрека, и мне стало ее жалко.

— На концертах от избытка чувств она рычит, как львица, – сказал Науэль, возникая поблизости. – Восхитительная женщина. Последняя из настоящих див. Все эти глупые девочки уже не то.

— Ты о Фиерс?

— Не о Дитреке же, – он успел уничтожить полбанки шоколадной пасты.

— Тебе понравилась лекция?

— Скука смертная. Ничего нового.

— Ты же смотрел без звука.

— Мне хватило видео – я обладаю глубокими знаниями по данному вопросу. А вот жену Дитрека ждет множество открытий, – Науэль сел возле телефона и пробежался кончиками пальцев по кнопкам. – Современная штука. Дитрек догадался очистить память, чтобы кнопка соединения по последнему номеру не действовала, но, как всегда бывает, прокололся на ерунде. Хотя это и не удивительно. Он привык к сигналам клавиш и перестал их замечать, а они идут по нарастающей, как в гамме. Ну а я обращаю внимание на все, что напоминает мелодию. Четырнадцать лет прикован к системе жизнеобеспечения, – он имел в виду свой плеер. Науэль набрал номер и сбросил. – Нет, не то, – набрал снова и прижал трубку к уху.

«Я не хочу тебя любить, – пела Фиерс. – Ты разбил мне сердце».

Дожидаясь соединения, Науэль тихо мурлыкал, подпевая ей. Когда он заговорил, его голос зазвучал ниже и старше обычного:

— Здравствуйте. Я отец друга вашего сына. Да-да, отец Нивеля. Вынужден сообщить вам, что, как я недавно обнаружил, их совместные игры далеко не безобидны. Пока что речь идет только о незаконном проникновении, и им повезло, что они не были пойманы, но кто знает, чем все кончится в следующий раз. Объясните ему, что, если это продолжится, у кого-то могут возникнуть проблемы с полицией. Подробности вам лучше узнать у вашего сына. Прошу вас передать ему, что я считаю необходимым прекратить его общение с Нивелем, так как они скверно влияют друг на друга, и что с этого дня Нивель находится под моим строгим контролем. Не расстраивайтесь, просто поговорите с сыном. Всего хорошего, до свидания, – Науэль положил трубку.

— Почему ты не сказал ей правду? – спросила я.

— Не уверен, кого я утоплю этой правдой глубже – Дитрека или этого мальчика. Оставляю последнему прозра-а-а-чный намек и возможность выкрутиться.

— А если его мать решит позвонить настоящему отцу этого Нивеля?