Книга Синие цветы I: Анна, страница 258 – Литтмегалина

День прошел, за ним вечер, а Джевел до сих пор была в нашей машине и мирно дремала, свернувшись на заднем сиденье.

— Заканчивай свою молчанку, – не выдержала я. – Ничего такого я не сделала.

— Угу. Просто подкинула дерьма в и без того вонючую ситуацию.

Очухавшаяся Джевел громко зевнула.

— Жрать охота. Что у нас на ужин?

— Ты, – выдавил Науэль.

— Я видела тебя голышом, на фотках, – Джевел решила, что сейчас самое время, чтобы сообщить об этом.

— Ну, и? – Науэль был исполнен достоинства. – Все видели.

Он дал Джевел денег и вышвырнул ее в магазин (она долго отказывалась выходить из машины, но затем голод сделал ее сговорчивее). Джевел вернулась с огромным пакетом ужасной подростковой еды, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы начать толстеть. Расстелив газету на капоте, мы разложили наш термоядерный ужин и выстроились вокруг. После целого дня в машине было приятно наконец-то выпрямить ноющие ноги. На заметку о развитии ровеннско-роанского конфликта я старалась не смотреть – она могла начисто отбить у меня аппетит.

Науэль крутил в голове фразу, прочитанную на скамейке в парке – занятие, которому он отдавался с отчаянным упорством практически каждый день с тех пор, как мы покинули дом Дьобулуса.

— Уверен, я слышал ее раньше. Если бы только я сумел вспомнить…

— Возможно, ты пытаешься вспомнить то, чего и вовсе не знаешь.

— Гипноз, – сказала Джевел, которую никто не спрашивал. – В киношках срабатывает.

— Я никому не позволю лезть мне в голову.

— Почему же. Уверена, через рот ты уже много кого туда впускал.

Науэль завис на пару секунд.

— Слушай, а она отвратительна.

— Не более, чем ты сам, – возразила я. – Приятно, что наконец-то кто-то может дать тебе отпор в той же раздражающей манере.

Джевел невозмутимо продолжала:

— Ты полный псих, знаешь? Такую чушь несешь в ящике. Весь из себя бука. А на самом деле ты просто клоун, который на самом деле нытик.

— Я запру тебя в сарае и буду кормить только чипсами. И, конечно, поставлю тебе зеркало, чтобы ты могла видеть, как жиреешь и покрываешься струпьями, – мечтательно произнес Науэль.

— Советую тебе запереть со мной еще штук двадцать девушек и заморить нас до смерти. Может, хоть тогда о тебе напишет серьезная газета.

Науэль демонстративно проигнорировал это заявление, но у меня возникло ощущение, что он просто не нашелся, что ответить.

— Достали эти загадки, – вернулся он к теме. – Одна просто ведет к другой.

— А что цифры, которые были с цитатой?

— Не думаю, что они что-то значат сами по себе.

Джевел переводила взгляд с Науэля на меня и обратно.

— Интересная у вас жизнь.

Науэль откупорил бутылку лимонада.

— Я еще докопаюсь до дна этой ямы с дерьмом. Они не понимают, с кем связались.

— Решительное заявление для человека, пьющего «Ванильную вишенку», – съязвила я.

Лицо Науэля потемнело.

— Вы обе решили достать меня.

— Ладно-ладно, – пошла я на попятный. – Я когда-то слышала, что, чтобы что-то вспомнить, нужно обеспечить хороший приток крови к мозгу.

— И как это сделать? Мозг нельзя дрочить.

— Ну, я не знаю. Повесить тебя вниз головой, может быть.

— Давай-ка мы тебя подвесим. Посмотрим, сможешь ли ты в таком положении придумать что-нибудь получше.

У Джевел были свои соображения.

— Теперь понятно, почему парни, которые вечно дрочат, такие тупые. Их мозг отмирает из-за кислородного голодания.