Книга Синие цветы I: Анна, страница 261 – Литтмегалина

Джевел покачала головой.

— Ох уж эти пидарасы. Никогда не понимала, что они там шепчут своими силиконовыми губами.

— Вы друг друга стоите, – вздохнула я. – Только я-то что здесь делаю?

Забрав у Науэля груду платьев, Джевел скрылась в примерочной.

— Может, сказать ей, на случай если она строит большие финансовые планы, что гребаные педофилы норовят отделаться шоколадками?

— Это не смешно, Науэль.

— Ты все еще веришь, что она едет к тете?

— Уже не очень.

— Ничего не подошло, – объявила Джевел, возникая поблизости. – Дурацкий магазин. Пошли отсюда.

— Ничего? – удивился Науэль.

Джевел решительно зашагала прочь. Когда она проскользнула меж стеклянных дверей, раздался громкий сигнал противокражного детектора. Джевел дала деру. Науэль, внезапно, тоже. Ну а мне было скучно оставаться одной, пришлось устремиться за ними.

Мы прогрохотали по эскалатору и запрыгнули в машину. Джевел повернула ключ и надавила на газ.

— Ха-ха, сбежали!

— Что это за херня?! – заорал Науэль. – Ты могла нас круто подставить!

— Да ладно, почему? Вы же ничего не сперли.

— Съебывай от руля, пока нас не угробила!

Джевел так живо подчинилась его просьбе, что мы чуть в кювет не съехали, когда машина осталась без управления.

— Чего вы вообще дернули, непонятно, – перебравшись на заднее сиденье, Джевел сняла свитер. Под ним было платье, а под платьем еще одно платье. И еще одно платье. И еще одно платье.

В самом деле, почему мы побежали? Мы с Науэлем посмотрели друг на друга. Он пожал плечами.

— У меня привычка молодости. С тобой что?

— Ну, все побежали…

— А. Стадный инстинкт.

Джевел оторвала ценник.

— И какая дура отсыпет столько бабла, если все можно взять бесплатно?

— Это ты дура. Хоть бы датчики сняла, – Науэль глянул на ценник. – Пиздец. За такое можно сесть.

— Тебя раньше цена не насторожила?

— Я вообще никогда не смотрю на ценники.

— Таки да. Тянущаяся за тобой вереница папиков заплатит.

— ТЫ! Привязалась к нам! Подгадила! И еще смеешь вякать! – Науэль побелел от ярости.

— Ого-го-го, шмоточки потырили, уже и пересрался.

— Да я на десятки тысяч пёр!

— Ты и чек с прилавка не сопрёшь.

— Хочешь проверить, кто круче?

— Я бы проверила, да с кем?

— Спорим, я тебя сделаю.

— Спорим, нет, – глаза Джевел блестели.

— Спорим, да.

У меня глаза закатились внутрь. Науэля взяли на слабо. Джевел уже его сделала.

— Пять минут. Потом считаем, у кого сколько.

— А на что спорим?

— На желание.

Прежде чем я успела их остановить, они выкатились из машины и ускакали как две обезьяны – второй раз за день наводить шухер в неудачливом торговом центре. Я слегка побилась лбом о приборную доску. Мне более чем хватало одного подростка с неуравновешенной психикой. Когда их стало двое, ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Вскоре эти придурки впрыгнули в машину и заорали в лучших традициях кинопогонь:

— Погнали!

— Ограбление века, – сердито пробормотала я.

Оторвавшись от воображаемых преследователей, они выгребли добычу из карманов и стали считать. У Науэля были жвачки в левом рукаве, леденцы в правом, а презервативы рассованы по карманам.

— Жулик, одну мелочь тырил, – возмутилась Джевел. Она приподняла футболку, и из-под нее посыпались жвачки и коробки спичек.

— Ты тоже сжулила.

Джевел вскинула подбородок.