Книга Синие цветы I: Анна, страница 264 – Литтмегалина

— У меня сложилось впечатление, что Дьобулус побегал за тобой изрядно.

Науэль сложил руки на груди.

— Когда он пытался меня образумить, я был уже взрослый.

— Это ты так пытаешься оправдаться? – фыркнула я.

Приняв самый безразличный вид и все еще крепко сжимая руки на груди, Науэль немного посидел в машине, а затем выскочил, оглашая пространство выкриками:

— Тупая пизда! Кого колышет! Ее проблемы!

Все еще бормоча, что ради маленькой дряни он и ухо не почешет, он приступил к допросу всех, кому не посчастливилось в тот момент проходить мимо:

— Вы не видели девчонку? Фиолетовое платье, черная кожаная куртка, высокие сапоги, макияж как у потаскушки.

Прохожие шарахались от него.

Я взяла эту задачу на себя, и вскоре нам повезло.

— Ноги голые, совсем не бережет себя, – вздохнула симпатичная старушка в сиреневой беретке. – Она по этой улице шла, а потом свернула вон туда.

Продавщица в палатке сказала, что девушка купила пива.

— Ждите штраф за продажу алкоголя несовершеннолетней, – отблагодарил добрый Науэль.

Осколки и пивная лужа подсказали, куда Джевел направилась дальше. Мы двигались к окраине. Местность дичала. Шагая через пустырь, мы замечали на земле иглы и использованные презервативы.

— Ох, сколько воспоминаний, – сказал Науэль. – Где ты, детство золотое.

В какой-то момент мы потеряли след, но нам помогла одна из фенек – плетеных браслетов из бисера, которые Джевел десятками таскала на своих тонких запястьях. Крошечные красные бусинки привели нас к облупленной пятиэтажке. Науэль быстро определил нужный нам подъезд – с заплеванным крыльцом, разбитым домофоном и отпечатками подошв на двери, – верный знак, что в одной из квартир собирается скверная компания.

— Ненавидел таких. Наши тусовки не ладили. Они носили черное, мы – яркое, они слушали тяжеляк, мы – все, подо что можно танцевать. Они нас доставали, мы от них отбивались. Однажды один из наших выпустил одному из них кишки. Так тот запихивал их обратно, и всё с таким лицом, будто не мог поверить.

Мы поднялись на этаж, где музыка гремела так, что стены тряслись. Науэль брезгливо посмотрел на грязную дверную ручку и открыл дверь пинком. Внутри было задымлено, как при пожаре, и меня сразу закачало.

— Подожди-ка в коридоре, ты тут мигом обдолбишься.

— Я с тобой.

В условиях незрячести мы сориентировались на звуки дикого смеха и оказались в комнате, полной малоприятных и маловменяемых людей. Джевел в своем фиолетовом платье восседала на хрупком сооружении из поставленных друг на друга табуреток, тянула косяк и гоготала как полная идиотка. Наше появление не то чтобы очень заметили до тех пор, пока Науэль не заорал:

— Слезай и немедленно пошли отсюда, дура набитая!

Тут началась кутерьма, и все закричали разом на каком-то уличном диалекте, причем Науэль мгновенно перешел на него же, и я перестала понимать кого-либо, кроме Джевел, которая с помощью магии, не иначе, сохраняла равновесие на раскачивающихся табуретах, размахивала косяком и орала:

— Да что ты возомнил о себе?! Ты мой гребаный папаша или чё?!

— Или чё, – сказал Науэль и стряхнул ее с табуреток.

Джевел шлепнулась на задницу и завизжала. К Науэлю подскочил один из парней, и Науэль нежным движением ткнул его в какую-то точку на животе. Парень согнулся так, будто в него как минимум выстрелили.