Книга Синие цветы I: Анна, страница 303 – Литтмегалина

— Нет, – просипел Науэль, – к стене. Нельзя лежать.

Опираясь на меня, он дошел до стены, и я помогла ему сесть. Эта короткая прогулка, казалось, лишила его последних сил, и по моим щекам хлынули потоки слез.

— Тебе больно? – я всхлипнула.

— Норм, – его взгляд оставался таким же застывшим. – Подай мне пистолет.

Я принесла пистолет и вложила его в холодную руку Науэля.

— Беги, – потребовал Науэль.

— Я не могу бросить тебя!

— Спрячься. Пережди. Позвони Дьобулусу. Его номер в записной книжке. У меня в кармане. Возьми. Обещай, что позвонишь.

— Науэль…

— Как долго ты намерена препираться?

— Прислушайся, Науэль: тихо.

— Аннаделла…

— Их больше нет. Мы всех перестреляли. Пожалуйста, позволь мне заняться тобой! – взмолилась я.

С минуту Науэль прислушивался. В гулком здании не раздавалось ни звука. Кажется, Науэль уверился, что мы в относительной безопасности, потому что попросил:

— Сделай повязку. Туго.

Трясущимися руками я предприняла попытку надорвать свое платье, но плотная ткань не поддавалась. Науэль терпеливо ждал. Наконец мне удалось оторвать нижнюю часть подола, и я обвязала этой полоской торс Науэля. Когда я пропустила руки под его спину, это походило на объятие.

— Туже.

— Я пытаюсь.

На секунду мне пришла в голову ошеломляющая и шокирующая мысль, что мне достаточно просунуть палец в отверстие, чтобы потрогать его легкое. Науэль прикрыл глаза, анализируя свое состояние. Ему довелось наблюдать изрядное количество уличных стычек, порой в качестве основного участника. Он видел много ран, и, видимо, собственная показалась ему совсем нехорошей, потому что в итоге он решил:

— Ладно, – и закрыл глаза.

Я набросилась на повязку с новым ожесточением, затянув ее максимально туго. Что еще я могла сделать? В заброшенном здании, разумеется, не могло быть действующего телефона. Мы были уже далеко от предыдущего города и еще далеко от следующего. У нас оставалось мало времени, но даже если мне хватит сил дотащить Науэля до машины, он истечет кровью в процессе.

Выскользнувший из темноты Волк присел на пол рядом со мной. Он не произнес ни слова, только тихонечко поскуливал от сочувствия. Губы Науэля посинели, и пару раз он закашлялся, а я даже не понимала, затихла я или продолжаю реветь, тревожа его. Мысленно я все еще призывала Дьобулуса. Едва ли я действительно рассчитывала, что Дьобулус способен услышать меня. Скорее, это было как непроизвольный вскрик «Мама!», вдруг вырывающийся у взрослого человека в ситуации крайнего отчаянья или сильной боли.

Положив ладони на предплечья Науэля, я осторожно, не касаясь раны, прижалась к нему.

— Только не умирай… Не умирай… Я… – мне хотелось сказать: «Я не смогу жить без тебя». Но внезапно я поняла, как чудовищно, эгоистично это звучит. Как будто я говорю: «Ты мой убийца, потому что оставляешь меня» или «Худшее в твоей смерти – то, как это отразится на мне».

Науэль что-то пробормотал. Так тихо, что я не расслышала.

— Что?

— Поцелуй меня.

Я легонько прикоснулась губами к его прохладной щеке.

— Нет, по-настоящему, – сказал Науэль и, обхватив мой затылок, притянул меня к себе.

Когда его язык стукнулся о мои зубы, я покорно разжала их. Наш первый и он же последний поцелуй был со вкусом крови и слез – как ужасно и закономерно. Ощущения, им вызванные, были так остры, что почти нестерпимы.