Книга Синие цветы I: Анна, страница 319 – Литтмегалина

Прошлой ночью, проведенной в дешевом мотеле, Науэль прижал меня к себе и поцеловал в губы. Стоило мне убедиться, что это не сон, как я отреагировала весьма живо. После того, как Науэль отстранился, развернул меня спиной к себе и накрыл одеялом, категорично давая понять, что на сегодня хватит, я долго не могла уснуть от возбуждения. Между нами нарастало напряжение. Предчувствие скорого финала разблокировало скрытые желания Науэля, и он перестал избегать случайных соприкосновений. Только тогда я поняла, какой он был в этом мастер, ведь раньше, проводя дни и ночи вместе в тесной машине, мне едва ли пару раз удалось задеть его.

С какого-то момента переход наших отношений в иную плоскость стал неизбежным, но я не видела в этом счастливого финала. Может быть, я просто видела финал. Пока мы были в городе, я занырнула в аптеку и приобрела спермицид и вагинальный колпачок.

Уже после галереи Науэль вышел из машины за сигаретами и вернулся со стопкой газет, одну из которых просматривал на ходу. Снег давно погреб под собой асфальт, а он продолжал носить розовые кеды, приносящие удачу. Заняв водительское место и нажав на газ, Науэль все еще читал, закрывая газетой ветровое стекло.

— При такой глупости даже волшебные кеды не помогут, – сказала я, забирая газету.

— Это жопа, – сообщил Науэль и открыл окно, чтобы покурить. – Читай здесь, – он ткнул пальцем в страницу.

Я пробежалась глазами по статье. «100 МЕРТВЕЦОВ. Ровеннцы уничтожают мирное население Кшаана».

— Я бы придумал заголовок получше, – Науэль случайно откусил от сигареты фильтр и взял другую.

В Кшаане, на территории, прилегающей к заброшенному ангару, обнаружили несколько групповых захоронений. Извлеченные останки все еще хранили следы жестоких пыток. Скандал гремел уже не первый день, но мы были слишком заняты Волком, а затем поездкой в Карвалию.

— Обнаруженные при телах украшения, уцелевшие фрагменты одежды, скверное состояние зубов доказывают, что убитые – кшаанцы, – зачитал Науэль и нахмурился. – Роана уже выдвинула Ровенне обвинение в злоупотреблении властью на территории Кшаана. В ответ ровеннские ведомства заявили, что данный участок Кшаана вот уже пятнадцать лет находится в аренде с правом добычи ископаемых, до истечения срока аренды является частной территорией, а посему все вопросы должны быть адресованы арендатору – роанскому промышленнику. Типчик попал.

— И что говорит роанский промышленник?

— Утверждает, что участок оказался нерентабельным и работы на нем давным-давно не ведутся. Договор аренды до истечения срока он расторгнуть не может, поэтому участок просто забросил. Что там происходило, не знает. Не кусай губы. Потом будут все в болячках.

— Ты считаешь, ровеннцы действительно могли это сделать?

— Не знаю. По логике, это они всем в Кшаане заправляют. Наверняка, какие-то зверства случаются. Но вот конкретно это дело… Ровеннцы скорее рациональны, чем кровожадны. И очень аккуратны. А здесь свалили тела в шахту, песком забросали – ну что за свинство. К тому же не могу не отметить, в какое удачное время захоронения были найдены – аккурат в самый разгар обострения отношений между Роаной и Ровенной, – Науэль полистал газеты. – Ты посмотри на это. Все мусолят эту историю. С чего вдруг наши так тревожатся о кшаанцах? Решили вступиться за убогоньких? Помнится, еще пару лет назад о кшаанских беженцах в роанской прессе писали только в связи с бандитизмом и прочими непотребствами, что они творят. Зато теперь наши политики распинаются про ценность человеческой жизни и так далее.