Книга Синие цветы I: Анна, страница 324 – Литтмегалина

— Он мафиози, Анна, – спокойно объяснил Науэль. – Честным путем ни одному ровеннцу в этой стране столько денег не заработать.

— Почему?

— Потому что в торговле они не сильны, а организация и скупка любых сколько-то значимых предприятий для любого лица с ровеннским гражданством запрещена.

— Почему? – повторила я.

— Настойчивость, с которой они гребут под себя, не осталась незамеченной правительством. Даже прожив в Роане много лет, ровеннцы помнят свою страну и всегда действуют в ее интересах – что обычно оказывается в ущерб интересам Роаны. Недавно было громкое дело, когда пресекли попытку выкупить крупный сталелитейный завод через подставных лиц. Полагаю, высказывания некоторых наших политиков о стремлении ровеннцев установить в Роане максимальный производственный и технологический контроль имеют под собой основания.

— Зачем им подавлять нас?

— Господство обеспечит им безопасность. Мы рядом, активно развиваемся и в целом недружелюбны – и поэтому первые в их черном списке. Ходят слухи, что на нашей стороне идет разработка особо хитрожопого оружия. Если причина погрызть ногти. А с тех пор, как на престол взошел Деметриус, ситуация несколько усугубилась.

— Он сам настоящее национальное бедствие.

— Определенно.

— Думаешь, Ровенна хочет завоевать нас?

— Уверен, что нет. Ее один пасынок уже утомил безмерно – в Кшаане вечно что-то взрывают. Двух ей не осилить. Скорее, она хотела бы прижать нас, сделать… немного более аграрными, что ли.

— Понятно. Интриги, махинации… в итоге все хороши.

— Это политика, Аннаделла.

— Почему нельзя просто поддерживать мирное сосуществование?

— Помню, ты с мужем прекрасно поддерживала мирное сосуществование. Ладно, пошли, – Науэль взял меня за руку.

За белой дверью нас встретила типичная ровеннская девушка – с мягким акцентом, длинной косой и непроницаемыми кошачьими глазами. Она была одета в черную юбку до пола и блузку с нежной вышивкой у ворота. Приветствуя нас, девушка сцепила руки, обхватив себя за запястья, и поклонилась. На всякий случай я поклонилась тоже.

— Приветствую вас в доме господина Мадеруша. Меня зовут Альвиана, я управляющая. Я покажу вам, где вы сможете расположиться. К сожалению, господин Мадеруш находится в отъезде, но я обязуюсь обеспечить вам максимальный комфорт, – ее улыбка никак не затронула взгляда, безмятежного, как небо в ясный осенний день.

У меня возникло ощущение, что разденься мы догола и начни перед ней танцевать, выражение ее лица не изменится.

— Ровеннки все такие невозмутимые? – спросила я после того, как нас проводили в комнату и оставили вдвоем.

— Нет, это просто национальный этикет. Эта Альви в личной жизни может быть той еще оторвой. Видела бы ты, как моя сестра орет на своего секретаря. Уже бы трахнула его и успокоилась.

Трахнула бы и успокоилась. Я кивнула, рассматривая обстановку. Здесь все было белым и бежевым, и таким чистым, что я в моей дорожной одежде даже не решилась сесть. Картины с видами моря понравились мне больше, чем пафосные статуи в парке.

— Я в душ, – Науэль просто побросал вещи на пол и скрылся.

Я все-таки присела на край кресла и только тогда осознала, что нас привели в комнату на двоих с единственной кроватью. В пути нам приходилось делить единое пространство – хотя бы из соображений безопасности. Но в этом надежно защищенном доме ничто не мешало нам разместиться в отдельных комнатах – странно, что Науэль не озвучил эту мысль. Разве не должна была управляющая уточнить наши предпочтения? С другой стороны, мы здесь по настоянию Дьобулуса, и он наверняка проинструктировал ее заранее. Я снова посмотрела на кровать. Она была огромная. Дьобулус не мог дать мне больший намек.