Книга Синие цветы I: Анна, страница 53 – Литтмегалина

Он намекал на вышедший года три назад фильм, в котором сыграл одного из группы отправившихся в поход студентов. В начале фильма герой Науэля совращал главную героиню, пятнадцать минут экранного времени смачно трахал ее на лесной поляне, а потом становился первой жертвой. Ближе к финалу он внезапно восставал из мертвых, чтобы преследовать немногих уцелевших, по клочьям теряя на кустах одежду, – безжалостный, сексуальный и щедро заляпанный бутафорской кровью. По непонятным причинам шедевральная лента не была отмечена наградами, но приглашения в не менее достойные фильмы посыпались на Науэля дождем. Сам Науэль обожал эту роль. Мы смотрели фильм трижды. Посмотрели бы еще раз пятьдесят, но у меня начались рвотные позывы и я решительно воспротивилась.

— Темнота, – протянул Фейерверк и поднял нос, как будто нюхал ее. – Когда я был маленький, меня толкнули на детской площадке. При падении я ударился головой и ослеп на несколько недель. Вот это была тотальная тьма. Когда зрение начало возвращаться ко мне, первое, что я увидел – синее пламя на газовой горелке. Когда после затяжного мрака ты видишь свет… он приобретает для тебя сакральное значение…

— Понимаю, – пробормотала я, покосившись в сторону Науэля.

Фейерверк потянул нас куда-то.

— Пойдемте, там есть такая полянка… – и добавил почти без паузы, лишенным всяких эмоций голосом: – Не люблю темноту.

Мы добрели до полянки – я догадалась, что это полянка, по тому, что перестала натыкаться на деревья.

— У кого-нибудь есть зажигалка? – спросил Фейерверк.

— Аннаделла, у тебя есть зажигалка, – напомнил Науэль.

— Да, точно, – мои глаза приноровились, и я смутно различала силуэт Фейерверка. Я протянула ему зажигалку. Фейерверк мягко извлек ее из моих пальцев, чиркнул колесиком и посветил на свое лицо. Мерцающие глаза в глубоких глазницах. Жуть.

— Только без фейерверков, взмывающих в небеса, – предупредил Науэль. – Не время для манифестаций. Фейерверк без фейерверков. Надо же, – рассмеялся он. – Это же как…

Фейерверк зашуршал, отыскивая что-то в карманах. Производимый им шорох почти полностью тонул в шелесте листвы, невидимо покачивающейся в темноте. Я попыталась достать из пачки сигарету, но бестолковые руки меня не слушались. В итоге я уронила две сигареты и сдалась.

— …как снег без блеска, – произнес Науэль задумчиво.

Фейерверк снова чиркнул зажигалкой и что-то бросил на землю. Сначала я увидела маленькую зеленую искорку, которая затем раскрылась, ярко вспыхивая и освещая землю вокруг. Фейерверк бросил еще одну искру, красную, и она заискрилась рядом с зеленой, брызгая раскаленными каплями.

— …как аллергия без весны, – продолжал Науэль, полностью сосредоточенный на своих мыслях.

— Трава не вспыхнет? – почему-то шепотом спросила я.

— Не должна. Разве что ее подпалит немного, – ответил Фейерверк. – То есть я так думаю, что не должна. Она сырая.

Я не стала расспрашивать, как часто его предположения оказывались опровергнутыми. Лес раскачивался вокруг меня – я видела в красно-зеленом свете, как темные стволы тихо кренятся из стороны в сторону. Меня тоже качнуло.

— Как мороженое без сахара, как музыка без ритма, как пустыня без оазиса, – скороговоркой проговорил Науэль. – Как Анна без Деллы, – завершил он и рассмеялся. – Но все видят только Анну. Дураки.