Книга Синие цветы I: Анна, страница 54 – Литтмегалина

Вокруг нас расцветали разноцветные костерки света, освещали ночь из последних сил, прежде чем неохотно угаснуть, а меж ними, словно крошечные мотыльки, порхали искры. Пятна яркого цвета в черноте. Я таяла на огнях. Ноги утратили твердость, и, боясь упасть, я вцепилась в Науэля, который наконец-то был горячим, своей кожей обжигал мои пальцы. Пальто на Науэле не было. В моей голове было так же темно, как вокруг, и огненные цветы отражались во мраке моего сознания неоновыми призраками.

— Красиво, – пробормотала я и не услышала себя.

— Красиво, – все же отозвался Фейерверк, будто ему хватило и мысли.

Круги света растянулись в полосы, затем вдруг растеклись радужными ручейками, и из моего горла вырвался жалобный всхлип. Прошлые дни – все эти ненавистные субботы, воскресенья, понедельники, вторники, среды и четверги – потянулись перед моими глазами, блеклые, как осеннее небо, одинаковые, как дождевые капли. Мне хотелось бы разорвать воспоминания о них в клочья, словно лист газетной бумаги, сжечь на кострах разноцветного света и распрощаться с ними навсегда…

В этот момент я впервые осознала, до какой степени мое прошлое мне ненавистно. Я согласна быть где угодно, готова бежать или ехать, плыть или даже ползти, но больше никогда не быть пригвожденной к покрытому коричневой краской полу в доме Янвеке, где мне только и оставалось, что обвиваться вокруг своей булавки. Почему я не уходила от него? Науэль мучает себя, а почему я себя мучила? Не знаю. Так страшно двигаться вперед, наперекор собственным страхам… но у меня есть Науэль. С ним я по-прежнему трусиха, но все равно смелее, чем я есть. Я сжала его предплечье так, что, наверное, оставила синяки. «Оставайся со мной, никогда не уходи».

Я подумала, что я так счастлива с той секунды, когда первая искра упала на землю, и буду, пока последняя не догорит.

А потом я подумала, что меня тошнит. Отпустив Науэля, я ринулась в заросли и, недолго пробежав, увидела что-то под ногами. На земле лежала отрезанная рука. Я отвернулась, и меня вырвало в кусты.

***

Я все еще ничего не знаю о нем. Суммарно мы провели вместе не более десяти часов. Я поглядываю на него украдкой – раз, и еще раз, и снова.

– Я такой интересный? – спрашивает он.

– Очень, – признаюсь я.

«НИКОГДА СВОЛОЧЬ НЕ ВЫГЛЯДЕЛА ЛУЧШЕ».

– Но дело не в этом. А в чем?

Я молчу как убитая и пинаю камушки.

– От смелости еще никто не умирал, – говорит Науэль и добавляет, подумав: – При условии, что она не сочетается с глупостью.

– Мне положили газету в почтовый ящик, – загадочно начинаю я.

– Ух ты, – Науэль подстраивается под мой тон. – Отрефлексируй это.

– Я не выписываю газет. То есть Янвеке не выписывает. Я заглядываю в ящик только чтобы убрать рекламные листовки. И… в этой газете была статья.

– Какая неожиданность.

– И фотографии.

– Подожди, дай отойти от предыдущего потрясения.

– Это была статья о тебе.

– Какой злостный перевод бумаги.

– Там было много плохого про тебя понаписано. Тебя называли скандалистом. И сплетником.

– Мне не нравится слово «сплетник». Предпочитаю именоваться «распространителем порочащей информации».

Я удивленно смотрю на него.

– Ты не отрицаешь?

– Ну что ты. Я слишком горжусь своими недостатками.

– Ты действительно сидел в тюрьме?

Науэль засовывает руки в карманы и надувает пузырь из жвачки.