Книга Синие цветы I: Анна, страница 85 – Литтмегалина

— Я люблю ужастики. Чего в них плохого?

— Довольно странно наблюдать за смертью других людей ради развлечения, да еще и похрустывая чипсами при этом. Это неправильно и цинично.

— Но смерть же не настоящая, – Науэль взял одну коробку и прочитал описание фильма на обороте. Коробки были пустыми (защита от воров), обляпанными наклейками: оранжевыми с ценой за сутки, трое; белыми с номером кассеты в видеотеке.

— В любом случае смерть – это слишком серьезно, чтобы пялиться на нее, пытаясь подкрасить серый вечер.

— Ты слишком заморачиваешься, Аннаделла.

— И мне не нравятся твои роли, – сказала я после заметной паузы. Мне давно хотелось это высказать, и, раз уж сегодня мы в ссоре, можно рискнуть. – Они всегда связаны с сексом и смертью.

— Да ладно, – он улыбнулся мне в стиле «привет, детка». – Я весь секс и агрессия. Мои роли мне соответствуют.

Я мотнула головой.

— Нет, я хотела сказать, что… Они вызывающие и примитивные. Ты заслуживаешь лучшего. У тебя есть ум, талант. Ты сложнее… – я закусила губу, вот теперь почему-то уверенная, что рассердила его.

Науэль перешел к стеллажу с ретро.

— Мои маньяки весьма хитроумны, ты не согласна? – с холодным спокойствием возразил он.

— Пусть так. Дело не только в этом.

— А в чем еще?

Я храбро выдохнула.

— Я думаю, что сейчас в головах у людей полный разгром. Все так растеряны… запутались, не знают, что хорошо, что плохо. Твои роли и выступления на телевидении усугубляют ситуацию.

— Предлагаешь мне прикинуться девственником и нести целомудрие в массы? Ты слишком серьезна. Вот этот фильм, «Полночь», – он взял нижнюю из стопки коробок и направился к стойке.

— Фамилия, номер бланка, – скрипучим голосом робота потребовал парень за стойкой, не отрывая прищуренного взгляда от экрана телевизора. У парня были выпуклые, водянисто-серые глаза, похожие на стеклянные шарики. Угрюмый и неопрятный, одетый в футболку с нарисованным на ней лохматым страшным пауком, он не понравился мне сразу.

— Я не зарегистрирован здесь.

— Ага, – экран его прямо-таки гипнотизировал. – Документы – паспорт или водительское удостоверение.

— Не с собой.

— Тогда гуляй, – на экране кто-то зашелся в крике, почти сразу сменившимся бульканьем. Парень растянул губы в улыбке. Его лицо выразило тихую, безмятежную удовлетворенность. Да, он был мне решительно неприятен.

Науэль молча положил на стойку синюю тысячную купюру.

Парень наконец-то соизволил повернуть в глазницах свои стеклянно-блестящие глаза и наклонился к стойке, близоруко присматриваясь к банкноте. Меж его темными волосами, склеенными гелем в отдельные пряди, некрасиво белела кожа.

— Ты что, подкупить меня хочешь? – выдал он тоном оскорбленного величия.

Науэль вскинул брови.

— Эта задроченная кассета стоит втрое дешевле.

— Эй, парень, ты думаешь, ты меня купишь?

Науэль выставил вперед ладони.

— Тебя мне и бесплатно не надо.

Парень внезапно обиделся. К его сизым, плохо выбритым щекам прилила кровь.

— Пожалуйста, – сказала я быстро, – не будем устраивать бурю в стакане воды. Нам очень нужен этот фильм. Не лучше ли договориться так, чтобы все остались довольны?

Стеклянноглазый с шумом выдохнул воздух, устремил свирепый взгляд на Науэля, приготовился высказаться… и замер в изумлении, зияя распахнутым ртом. На влажном розовом языке блестела серебряная сережка.