Книга Синие цветы I: Анна, страница 95 – Литтмегалина

Никогда не угадаешь, что вызовет его раздражение.

По правде, я не то чтобы действительно видела его голым. Только в кино и на фотографиях, но там он был не совсем голышом, а почти. Ну и издалека, во время очень странного спектакля, в котором актеры были так же не обременены одеждой, как сам спектакль – смыслом. Хотя я была в курсе о существовании большого количества порнографических снимков с Науэлем, я не знала, где их достать. Впрочем, действительно ли я хотела их увидеть?

Под телевизором, на полке с видеомагнитофоном, я заприметила несколько кассет. Я достала их, повертела в руках. Наклейки на них были без пометок.

Науэль вышел из ванной и присел на уголок кровати.

— Почему не написали, что здесь? – спросила я.

От Науэля исходил свежий, холодящий запах крема для бритья, с легкой примесью лимонного аромата шампуня. Он переоделся в чистые светло-голубые джинсы и желтую футболку со словом «СЛАДКИЙ» на груди. Я знала, что с обратной стороны, на спине, на футболке написано «ЯД».

— Догадайся с трех раз, – Науэль протянул длинную руку и нажал на кнопку видеомагнитофона. На панели загорелась зеленая лампочка.

— Это что – порнуха? – удивилась я. – Почему в отелях, куда мы ходили раньше, не было таких кассет?

— Потому что это были отели, а не шарашка возле дороги, куда люди заезжают на поебушки.

— Я никогда не смотрела порнофильмы…

— Твоя культурная осведомленность оставляет желать лучшего, – Науэль достал «Полночь» из коробки.

— Хочу взглянуть, – воспользовавшись промедлением Науэля, я решительно запихнула кассету в видеомагнитофон и включила телевизор. Экран прояснился, но остался серым. – Где изображение?

Удивленный, но пока еще послушный, Науэль повернул круглый переключатель на телевизионной панели, и я увидела сквозь редеющую серую дымку голую женщину и двух мужчин – кассета началась с середины, не предоставив мне времени для моральной подготовки. Мои щеки стремительно покраснели, и в первую секунду я даже пожалела, что вообще все это затеяла. Происходящее было более непристойным, чем я ожидала, но упрямство не позволяло сразу сдаться и выключить.

— Ого, – хохотнула я. – Сразу с двумя. Никогда бы не согласилась на подобное.

Науэль скучающе подпер щеку кулаком.

— Достаточно? Удовлетворила свое любопытство?

— Не совсем, – соврала я. – Там же присутствуют люди, которые снимают?

— Нет, они от стыда побросали камеры и разбежались, – сострил Науэль.

— Как участники вообще решились на такое?

— На что тут решаться?

— Это… неприлично.

— Люди – животные. Все правила приличия с них слетают, ты не поверишь, как легко.

— Ты снимался в таких фильмах… Тебе нравилось?

— Я страдал от избытка свободного времени. Надо же было его на что-то тратить.

— Не ответ. Так тебе нравилось?

— Мои воспоминания о том периоде довольно расплывчаты.

— Ладно, не хочешь отвечать – не надо. Можно я закурю?

Науэль пожал плечами.

— Валяй. Гаже не станет, – он протянул мне пепельницу.

Что не станет гаже? Комната? Я прикурила и прилегла на спину, опираясь на локоть. Положила пепельницу на живот, придала своему лицу непринужденное выражение. Все-таки сигареты – это счастье. Как минимум они избавляют от проблемы «чем занять руки, когда страшно стесняешься». Я вдруг хихикнула.

— Я смотрю порнуху, лежа на кровати рядом с человеком, который когда-то снимался в порнофильмах. Смешно.