Книга Синие цветы II: Науэль, страница 113 – Литтмегалина

— Ох, – вздохнула Ирис, – сколько таких признаний в любви я слышала. Но как в первый, мне хочется завопить: «Что ты вообразил обо мне? Что я гребаная идеальность? Что я всегда пахну как клубника со сливками? А что, если на самом деле я звезданувшаяся сучка? Так какого хрена ты бросаешься такими тяжелыми фразами, когда ты даже не знаешь меня?»

— Сомневаюсь, что у меня получилось бы кого-то идеализировать, даже возникни у меня такое желание, – я же циничен, как привокзальная шлюха. И все-таки я уверен, что действительно хорошо тебя знаю. Поэтому я здесь.

— Наглость поразительная.

— Изматывающие тренировки не прошли впустую, – пояснил я кротко.

Ирис расхохоталась. Было немного неожиданно услышать этот громкий, искренний смех от женщины, на лице которой только что было такое мрачное, недоверчивое выражение.

— Ты все-таки маньяк. Но выглядишь получше других. И забавный. Ладно, я разрешаю тебе побыть со мной сегодня. Но на постель не рассчитывай. Держи в узде свою разросшуюся за годы безответной любви страсть. Мне, видишь ли, недавно свезло додуматься, что случайные сексуальные связи вредны для меня – ведь после мне так омерзительно грустно, – она поднялась. – Это будет бессердечным и аморальным, учитывая твой недавний выход из лечебницы, если я скажу, что хочу выпить?

— Будет. Но тебе я готов простить что угодно.

— Ого. Вот теперь я почти верю, что ты меня любишь.

Мы бродили по улицам, пока не набрели на ветхую полутемную закусочную, где сели за угловой столик. Местного языка мы не знали, а официант не знал роанского. Десять минут я развлекался, наблюдая, как Ирис делает (пытается сделать) заказ. На нее распространялось главное заблуждение туристов: тебя как-нибудь да поймут, главное – говорить громче.

— Интересно, что он нам принесет, – обеспокоенно пробормотала она, когда официант отошел.

— Ну, если в соответствии с твоими жестами, то осьминога, разделочную доску и корзину для бумаг.

— Я певица, я и не обязана быть сильна в пантомиме, – отмахнулась Ирис. – А здесь симпатично, правда? Напоминает мне о юности.

Ирис восхитили обшарпанные стены и дешевая клетчатая клеенка с неровно обрезанным краем, покрывающая стол. В ее нищем провинциальном городишке одна такая кафешка была на весь город.

— Мы жили в доме под снос, в квартирке на верхнем этаже. Крыша протекала, отчего у нас на потолке появлялись здоровенные пятна. Если побелить потолок заново, вся красота до первого дождя. Но денег на починку крыши не было. Во время ливней приходилось подставлять тазы. Еще у нас не было горячей воды и часто отключали электричество. Зато я возвращалась домой и чувствовала: это мой дом, каким бы он ни был. А потом, когда все началось – здесь… там… нигде. Полгода – и ему хочется смены обстановки. Что за мания покупать дома? Я не успевала привыкнуть. Иногда думала: «Да где я живу вообще?» – Ирис почувствовала, что сказала что-то слишком откровенное и заметно смутилась. Но мне не хотелось, чтобы она останавливалась.

К нашему удивлению, официант принес салат и пиво для Ирис, апельсиновый сок для меня. Ирис сразу запихнула в рот большой лист.

— Ты уверен, что ничего не хочешь? Ну хотя бы осьминога? Или разделочную доску? Мне всегда неловко, когда я ем, а кто-то сидит рядом голодный, – она с наслаждением запила салат пивом.