Книга Синие цветы II: Науэль, страница 150 – Литтмегалина

— Как это ощущалось, когда гнев людей, которых вы обидели, начал вас ранить? Здоровье пошатнулось? То одно, то другое вдруг начинало болеть вообще без причины? – я посмотрела на склянку. Хотя она по-прежнему была закрыта пробкой, количество жидкости в ней увеличилось. – Вы начали принимать снотворное, потому что иначе не могли уснуть? Вы почувствовали хоть что-то, наконец-то? Хотя бы нависшее над вами проклятье?

— Это сон, – прошептал он. – Мне достаточно просто проснуться.

— Это не сон. Сейчас вы разгневали меня, и я успокоюсь не раньше, чем вы умрете. Вы должны быть мне благодарны: я позволяю вам оставаться здесь, пока где-то ваше тело кричит от боли.

— Пожалуйста…

Наши взгляды встретились, и в этот момент я вцепилась в него. Я была холодна, как огонь, он горяч, как лед – слова глупой песенки вдруг действительно приобрели смысл. Затем его глаза остекленели, взгляд расфокусировался – отец Науэля спрятался в привычное отрицание.

Я посмотрела на склянку как раз в тот момент, когда вода внутри нее достигла пробки снизу. В этот момент что-то упало и отскочило от стола. Это была круглая белая таблетка. Вслед за ней прозрачные капли забили по гладкой поверхности столешницы, мгновенно намочили наши волосы и одежду.

— Откуда они падают? – спросил отец Науэля, задирая голову.

Но в потолке не было ничего необычного. Таблетки и капли воды просто материализовывались из воздуха, обрушиваясь на нас. Лицо отца Науэля начало сморщиваться. Оно как будто сползало к носу, искажаясь, и он закричал:

— Но я много раз пытался попросить у него прощения!

— Да, конечно, – я смочила палец в лужице воды. – Однако муки совести здесь ни при чем. Вы просто состарились и обнаружили, что больше нет никого, кто согласен подобрать вас, и значит, вы все равно что мусор на обочине. И тогда сын, который столько лет был вам не нужен, вдруг приобрел значимость.

— Откуда ты знаешь?! Ты не можешь забраться в мою голову!

— Я сейчас в твоей голове.

Таблетка упала прямо на его раскрытые ладони, и он с отвращением отбросил ее, после сжав руки в кулаки. Голова его затряслась, и он заплакал. Он смотрел на меня, вымаливая прощение, а потом его взгляд переместился выше. Я обернулась. За мной стоял Науэль. На нем были темно-синие джинсы, в которых он ушел, и старая серая футболка с надписью «ЛЮБИ МЕНЬШЕ». Он был призрачным, почти прозрачным. Я могла бы пройти сквозь него.

— На самом деле я не думаю, что он вас ненавидит. Его привязанности отличаются устойчивостью, и когда-то он очень любил вас, если не сказать был влюблен. Именно поэтому ваши действия ранили его так сильно. Навсегда запомнив ту боль, когда вы разбили ему сердце, он начал бояться вас.

— Останови ее! – закричал отец Науэля. – Спаси меня!

Науэль был здесь, но все равно что не был. Я едва ощущала его присутствие.

— Не старайтесь, бесполезно. Однажды вы выстроили стену между ним и собой, чтобы не слышать его криков. Вы забыли, что в этом случае он не услышит и ваших.

Таблетки все падали. Их хватило бы на десять человек, и я поразилась его запасам. Отец Науэля рассыпался на глазах. Фактически, от такой дозы лекарств он был уже мертв.

— Если это подбодрит вас, для остального мира ваша смерть будет выглядеть как самоубийство. Может быть, кто-то даже решит, что вы раскаялись.