Книга Синие цветы II: Науэль, страница 155 – Литтмегалина

Науэль фыркнул.

— И уютную кухню с оранжевой посудой.

— Почему с оранжевой?

— Не знаю. Но для меня это важно, – я чувствовала холод в позвоночнике. Опасность приближалась. Науэль улыбался, но и в его взгляде я замечала растущую настороженность, замечала, как напряженно он прислушивается. – И – обязательно – сад. Я бы посадила в нем розы… Еще я бы хотела получить образование. В детстве я мечтала стать учительницей начальных классов. Сегодня я чувствую, что эта мечта не умерла. И… я хочу детей.

К чести Науэля, его рука, сжимающая мою, даже не дрогнула.

— Мы подумаем об этом. Только позже, – он перешел на шепот. – У тебя тоже это ощущение? К нам идут. Или за нами.

— Да, – я бросила окурок, и он полетел в снег, сверкнув, как догорающая комета.

— Я надеюсь, все будет хорошо, – прошептал Науэль.

— Я тоже надеюсь.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

— Это все того стоило.

— Конечно.

Наш шепот становился все тише, и затем мы умолкли совсем, расслышав чье-то приближение. Науэль достал стеклянный стержень и положил его на ладонь. Он посмотрел мне в глаза, и его мысли потекли прямо в мою голову: «Если это враг, мы не собираемся сдаться. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно».

Я поверила ему. Мы просто не могли умереть сейчас, в такое прекрасное раннее утро, когда по снегу скользят первые утренние лучи, а звезды тают в светлеющем небе. Науэль поцеловал меня, и на несколько секунд мы забыли обо всех тревогах. А затем, сжимая пальцы друг друга, стали ждать, гадая, кто найдет нас первым.

В 8.45 утра в Парке Исчезающих Теней прогремел взрыв. Он был такой сильный, что росшие вокруг столетние деревья взрывной волной вырвало с корнем. Части тел собирали по всему парку, в итоге набрав на девять человек. Однако останки были так обуглены, что не поддавались идентификации.

Спустя три дня правитель Деметриус, его главный советник и представители правящей верхушки Роаны встретились за закрытыми дверями. Результатом этой беседы стало заявление о новом курсе отношений между двумя странами – в направлении максимального сотрудничества. Содержание беседы осталось неизвестным.

Спустя месяц синие таблетки, вдруг резко исчезнувшие из продажи, появились вновь. Интерес к ним мгновенно пропал, как только выяснилось, что они являются подделкой и никакого эффекта, кроме рвоты и сильнейшей головной боли, не оказывают.

Спустя три месяца Дьобулус, обвиняемый в шпионаже, был оправдан по причине отсутствия прямых улик и неявки ключевых свидетелей. На суде Дьобулус шлепал себя по груди увешанными перстнями пальцами и пламенно клялся, что после стольких лет проживания в этой стране предан ей до последней капли крови. Покидая зал под руку с дочерью, защищавшей его на процессе наряду с целой группой других адвокатов, Дьобулус сиял, как новая серебряная монета. Его волосы были ярко-красными, кожа гладкой, словно масло, а зубы сверкали, как жемчуга. Лисица же выглядела самоуверенной и бесстрашной – казалось, брось ее в костер, огонь опалит одежду, но не посмеет укусить ее белую кожу.

Дьобулуса ждали великие дела. Все сложилось наилучшим образом. Он видел пронзающие пространство нити и знал, какую из них нужно потянуть, а какую перерезать, чтобы будущее свернуло туда, где он хотел его видеть. Он предвкушал заголовки газет, кричащие о саботаже, потому что как еще можно объяснить глупые поступки роанских промышленников, что вели производство к краху. Ключевые люди лежали у него в кармане, дрожа от страха, что он бросит их под ноги правительству. Дьобулус понимал, что такие сложные вещи, как национальная экономика, хрупки. Достаточно выкрутить пару правильных винтиков, и машина задребезжит, а потом и встанет. Тут-то ее и обгонят. Хотя война не состоялась, в действительности для этой страны она была проиграна.