Книга Синие цветы II: Науэль, страница 34 – Литтмегалина

Как только я оказался рядом с ним, он сразу начал меня лапать – многоопытно и нахально, не заботясь о том, что наша возня отражается в зеркале перед водителем. Это меня раззадорило, даже понравилось. Я расстегнул ему штаны и начал отсасывать (в тот период риск что-нибудь подцепить меня уже не заботил), удивившись, что этот щуплый тип кое в чем превзошел многих. Однако уже через минуту весь мой запал благополучно выгорел, в голове потемнело, и я начал тоскливо размышлять, что у меня губы устали и что скорее бы он кончил и отвалил от меня минут на двадцать. Тут он сказал: «Ладно, хватит с тебя», отстранил меня, с усилием запаковал свои набухшие причиндалы в тесные брюки, и я испытал что-то подозрительно похожее на благодарность. Мной, конечно, по полной программе попользуются позже, но хотя бы не сейчас.

Мы ехали на высокой скорости; я не спрашивал, куда. Не все ли равно? Мое тело стало слабым, безвольным, голова отяжелела. Красно-розовый тип притянул меня к себе, заставил положить голову ему на колени. Мне стало вполне уютно. Отрубаясь, я чувствовал, как его пальцы осторожно гладят мое ухо. Мне вспомнился Эллеке… его ласковые прикосновения… его мягкий голос…

— Просыпайся, просыпайся, – разбудили меня.

— Где мы?

— Дома.

Дома так дома, мне лилово. Мы как будто бы находились далеко от города. День успел раскрыться, солнце висело высоко. Сколько я проспал? Наконец-то я ощутил слабую тревогу. Как я доберусь обратно?

Мы прошли в огромные ворота, которые отперли и сразу заперли за нами два угрюмых бугая, и направились через парк к дому. Чем этот хлыщ занимается, если у него такая тачка и такой домина, куда он вел меня с тщеславным видом маленького властелина?

Подавленный роскошью обстановки особняка, я настороженно молчал. Мы поднялись по лестнице в комнату. Там была здоровенная кровать, на ней бы шестеро таких дрыщей, как я, разместились с комфортом. Тип, который теперь все меньше казался мне клоуном, но все больше – мафиози, сел на край.

— Встань передо мной.

Мне было очень не по себе, но я сделал лицо вроде «мне все похуй абсолютно» и выпрямился, глядя ему прямо в глаза и пытаясь понять, что он намерен со мной делать.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Выглядишь старше.

— Это из-за роста.

— Почему ты дрожишь?

Я впервые заметил, что он говорит с акцентом, мягко закругляя слова.

— Я замерз.

— Здесь не холодно.

Но моя кожа была холодной и липкой.

— Подойди, – приказал он, и я подчинился.

Его ладони скользнули под мою футболку. Он гладил мои бока, спину, касался кончиками пальцев выступающих позвонков и делал это как-то очень приятно. Я немного расслабился. Но меня беспокоил его проницательный, испытующий взгляд. Я закрыл глаза.

— Не прячься за шторками. Покажи мне, что у тебя в карманах.

Я не понял.

— Все достать?

— Да.

— Ладно, – я с какими только причудами не сталкивался и, если мне не было слишком влом или слишком противно, обычно выполнял их, потому что это было легче, чем объяснить, почему я не хочу.

На моих джинсах было с дюжину карманов. Хотя часть из них я когда-то оторвал, чтобы было красивее, с остальными мне хватило возни минут на пять. Извлеченные предметы я складывал на кровати: плеер, наушники, несколько аудиокассет, мелочь, жвачка, пара дешевых презервативов, круглая жестяная банка с вазелином, зажигалка, три мятых сигареты без пачки, резинка для волос, растаявший шоколадный батончик, скомканная конвалюта с таблетками, с десяток коллекционных карточек от леденцов. На верхней из стопки карточек была нарисована девочка с лимонного цвета волосами. Сиропный тип указал на нее.