Онлайн книга «Игра Бродяг»
|
Суетливо поклонившись, слуга протянул Шванн кубок. Шванн обхватила кубок дрожащими пальцами. — Убирайся. Слуга снова поклонился и, пятясь, оставил ее в одиночестве. Шванн посмотрела в прозрачную воду. «Это просто усталость, — сказала она себе. — Все эти глупые мысли. О некоторых вещах лучше и вовсе не задумываться». — Безумец. Как мог он вообразить, что я соглашусь быть с ним? Мне легче умереть. Хотя, если учесть, где он находится сейчас, моя смерть — это наш единственный способ встретиться снова, — Шванн рассмеялась. — Но у него не получится. Я никогда не умру. Даже если жизнь окончательно мне наскучит, я буду проводить дни, разглядывая себя в зеркале. Она бросила зеленый камень в кубок, и вода брызнула на ее руки, платье, белые шкуры. Опустившись на дно кубка, камень, сам не бледнея, выплеснул в воду свой яркий цвет. Вода позеленела на минуту, а затем приобрела прежний прозрачный вид. «Не больше капли в день», — предупреждал Колдун. Но сегодня Шванн проигнорировала его предупреждение и, закрыв глаза, жадно отпила глоток. Молодость! Жизнь без старости и без завершения. Без чего-либо вообще. Что-то было не так. Жидкость оказалась соленой на вкус и облепила язык жирной пленкой. Шванн распахнула глаза и уставилась на остатки жидкости в кубке. Прежде зеленая, далее бесцветная, теперь она стала ярко-красной. Пальцы Шванн разжались, и кубок выскользнул из них. Еще несколько секунд Шванн удерживалась на ногах, а затем рухнула на мягкий белый мех. Она попыталась позвать на помощь, но собственный язык отказывался подчиняться. Силы стремительно покидали ее. Было сложно удерживать потяжелевшие веки в поднятом состоянии, так что Шванн закрыла глаза. Но ей все еще требовались усилия, даже просто на то, чтобы лежать на полу и чувствовать мех под щекой, вдыхать его неживой, душный запах. «Нет, это невозможно, — подумала Шванн. Он бы никогда не решился отравить меня. Разве что… разве что он слишком сильно хотел, чтобы мы были вместе». Как же тяжело повторять раз за разом: вдох-выдох, вдох-выдох. И она перестала дышать. * * * Наёмница, уютно укутанная в зеленый плащ, лежала в темноте, не отодвигаясь от прижавшегося к ней во сне Вогта. После долгих часов ходьбы ноги мучительно ныли. Вогт тихонько сопел. Это был успокаивающий, живой звук, в отличие от чуть слышного, монотонного дыхания людей, отдавших свои имена лишь потому, что мир слишком страшен для тех, кто сохраняет личность и чувства. Ноздри Наёмницы улавливали терпкий, но приятный запах растущей неподалеку полыни. «Какая же она дура, — думала Наёмница, и ее широко раскрытые глаза поблескивали в темноте. — Единственный человек полюбил ее так сильно, что продолжил любить даже не видя ее лица — а она просто угробила его, так и не узнав об этом!» И Наёмница до боли стискивала челюсти. * * * Стоя во мраке, Чёрный Человечек был едва различим, однако сам отлично все видел своими темными, как ягоды шелковицы, узкими глазками. Остывающая горечь наполняла его сердце оттого, что замок лежал в руинах. Все мертво; лишь груды камней. Едва уловимое дыхание жизни, что еще оставалось в этом месте, унес чужой холодный ветер, который гулял здесь беспрепятственно и нагло, как мародер в опустевшем доме. Но не только горечь и сожаление занимали мысли и чувства Человечка. Ему предстояло отправиться в путь, на поиски нового сюзерена, и порой, отвлекаясь от ожидания, Человечек мысленно уже шел во мраке, довольный движением и прохладным ночным воздухом. Человечек обладал высшей мудростью: каждая минута его жизни была наполнена смыслом, и каждую он проживал без остатка. Он мог бы принадлежать ночи, но ночь принадлежала ему, потому что однажды он впитал ее в себя и сделал своей. Впрочем, любому надчеловеческому существу свойственна мудрость. |