Книга Игра Бродяг, страница 117 – Литтмегалина

Вогт хмуро пожал плечами.

— Твое плечо разорвано в клочья и, боюсь, это только начало. Что ж, скоро узнаем…

Наёмница протестующе замотала головой — ей не хотелось узнавать. Глаза жгло. Она попыталась убедить себя, что подступающие слезы вызваны болью в ране, а вовсе не разочарованным, разгневанным выражением на лице Вогта.

— Он появлялся, — прошептала она в последней тщетной попытке обелить себя. — Несколько раз я теряла кинжал… но затем снова находила. Он будто хотел, чтобы я это сделала. И Филин сказал мне: «Убей меня», — стоило Наёмнице проговорить это вслух, как оно перестало казаться таким уж сильным оправданием. Она приуныла.

Все же голос Вогта чуть смягчился:

— Игра испытывает нас. Главным образом тебя, потому что улавливает твои сомнения. Но если ты поддашься искушению, соблазнишься обманчивой простотой скверных решений, то в конечном итоге именно они определят, кем ты являешься, — Вогт взял руку Наёмницы и прижал ее ладонь к своей горячей щеке. — Посмотри мне в глаза. Я знаю, как ты это ненавидишь, но сейчас посмотри.

Наёмница подчинилась. Это было как пытка, и все же… в этом было свое очарование. Даже в разгар спора она могла рассмотреть в глазах Вогта серебристую искорку безмятежности. А его кожа… На нежных щеках Вогта не пробивалось ни единого волоска, что лишь усилило ее ощущение, что он абсолютно не такой, как те мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело ранее.

«А он все-таки красивый… идиот бесючий, но красивый, — подумала она и сразу оборвала себя: — Нечего думать об этом».

— Я знаю, что на самом деле ты хорошая. И для того, чтобы оставаться хорошей, тебе просто нужно оставаться собой. Мы победим в Игре, если будем настоящими, — объяснил Вогт. — Но когда мы скрытны и нечестны, мы не настоящие.

— Я понимаю, — виновато ответила Наёмница. — Тогда, вероятно, мне не следует утаивать то, что произошло со мной в замке Шванн и позже, в другом месте?

— Не следует, — подтвердил Вогт.

— Только давай сместимся ближе к реке. Мне ужасно хочется пить.

— Обопрись на меня.

На берегу Наёмница рассказала о Колдуне и обо всех странных вещах, что она видела и делала в его замке. Лоб Вогта разгладился; он вроде бы совсем успокоился.

— То была его жизнь. Она была среди ветвей высохшего дерева. Не понимаю, почему золотой шарик хранился там, где многие могут взять его, — сбивчиво рассказывала Наёмница. — Ты снился мне, я сказала? Во сне ты разговаривал со мной.

— Видимо, я так сильно о тебе волновался, что сумел найти способ навестить тебя.

— Ты не помнишь?

— Нет. Видимо, я сам при этом был погружен в сон.

— Когда я отдала Шванн золотой шарик, она разбила его. Если бы я его не нашла…

— Ты нашла его, потому что его сложно было не найти.

— Но я не все ей отдала, — вспомнила Наёмница. — Серый камень… Может, оно и к лучшему, — нащупав на шее тесьму, она вытащила мешочек из-под рубахи и сняла его с шеи. Как и все прочее на ней, мешочек не избежал участи быть окроплённым кровью. — Вот… — Наёмница протянула камешек Вогту. — Он был там, в замке. Я нашла его во рту у жабы…

— Самое не подходящее для него место, — заметил Вогт, вращая камень в пальцах.

В белом свете раннего утра камень выглядел совершенно невзрачно — мимо пройдешь и не заметишь. Наёмница уже сама не понимала, какой порыв заставил ее взять его.