Книга Игра Бродяг, страница 114 – Литтмегалина

К Наёмнице подскочил гримасничающий карлик. Содрогнувшись от омерзения, Наёмница попыталась полоснуть его кинжалом, но карлик увернулся с тараканьим проворством. По Вогту замолотили, но он и не покачнулся, сосредоточенный на скорби. Даже под атакой работорговцев его ничто не занимало больше, чем вопиющее вероломство Наёмницы.

Внезапно музыка стихла. Наёмница почувствовала, как ее хватают за волосы и, рванувшись, развернулась. Вырванная прядь осталась зажатой в кулаке схватившего, и от боли из глаз Наёмницы брызнули слезы. Когда она посмотрела в светлые жестокие глаза Филина, вокруг нее стихли все звуки и поляна словно осветилась холодным белым светом. Она занесла руку.

Филин усмехнулся. «Он знает правила Игры», — поняла Наёмница. И готов умереть, лишь бы бродяги их нарушили.

— Ну, давай же, решись, убей меня. Убей, — прошептал он сладко-сладко.

Паникующий разум Наёмницы еще помнил предостережения Вогтоуса и противился такому решению. Но ее тело действовало самостоятельно, не спрашивая чьего-то позволения. Привычным, отработанным жестом Наёмница ударила Филина кинжалом — изо всех сил, от плеча вниз, к груди. В тот же момент ее собственное тело пронзила острейшая боль. Наёмница отшатнулась, приоткрыв рот в беззвучном крике, и, выронив кинжал, прижала руки к груди. Горячая кровь потекла по ее пальцам.

— Да остановись ты! — закричал Вогт, вцепившись в нее.

— Где они? Близко? — выдохнула Наёмница. Сердце, работая на пределе, громыхало у нее в груди.

— Их нет. Они исчезли.

— Отпусти меня, — провыла Наёмница.

Стоило Вогту разжать руки, как она бухнулась на колени. Она была вся залита кровью и содрогалась от боли. Однако больше, чем боль, ее терзало осознание: она совершила ужасную ошибку, последствия которой пока неизвестны, что лишь усугубляет ужасность!

Вогт опустился рядом с ней на землю. Дрожащими руками развязав завязки зеленого плаща Наёмницы, он сбросил его, а затем приспустил с ее плеча рубашку. Рану прикрывала повязка, сейчас полностью пропитавшаяся кровью. Новые капли выступали на поверхности. При виде их Вогт импульсивно выругался, никак не сопоставляя бранные слова друг с другом и едва ли понимая их смысл. Потрясенная услышанным, Наёмница даже затихла на минуту, сдержав рвущиеся из горла жалобные крики.

— Что ты сделала? Как ты вообще могла такое сделать? Ты убила человека! — восклицал Вогт высоким, на грани визга, голосом. — И посмотри, что с тобой случилось!

«До чего же он сердит», — пораженно отметила Наёмница.

Подцепив повязку, Вогт потянул ее вниз. Увиденное под ней заставило его вскрикнуть.

— Твоя рана вскрылась! Выглядит ужасно! Тебе больно?

Еще бы! Если она сорвется на крик, то будет орать пока не откричит себе голову.

— Не очень, — солгала Наёмница. Та дикая смесь ярости и сочувствия, которую извергал из себя Вогт, ее пугала. К тому же его действия тревожили рану, причиняя дополнительную боль. — Я знаю, что сделала глупость. Но неужели все так плохо, неужели вся Игра обрушена?

— Какая разница! — взвизгнул Вогт. — Почему эта кровь так хлещет?!

Наёмница перестала притворяться, что у нее еще есть какие-то силы, и легла — скорее даже упала в траву, стукнувшись затылком о выступающий древесный корень. Хм. Странно. Вогт действительно злится на нее, но, кажется, вовсе не из-за Игры…