Книга Игра Бродяг, страница 111 – Литтмегалина

— Какая тихая ночь, — сказала девушка. — В такой тиши можно расслышать, как звери дышат.

В ответ ей раздался смех. «Все, уходим, живо!» — пятясь, Наёмница потянула Вогта за собой.

В этот момент один из мужчин — горбоносый, с седыми кудрявыми волосами, лет пятидесяти на вид — выхватил из-за ворота свирель и приложил ее к губам. «Мы должны уходить», — напомнила себе Наёмница и замерла, жадно прислушиваясь. В грустной мелодии растворились все ее мысли. То же очарование и бездумность разлились в серых выпуклых глазах Вогта.

Человек отнял свирель от губ и властно приказал:

— Выходите сюда, оба. Мы вас сразу заметили.

Воровато переглянувшись, Вогт и Наёмница шагнули на поляну. Чуть позже Наёмницу посетила запоздалая мысль, что вообще-то ничто не препятствовало их бегству и необязательно было идти к тем, к кому совсем не хочется, только потому, что те, видите ли, приказали. Замечательная мысль, но чего бы ей не явиться вовремя? Однако непосредственно в тот момент Наёмница была слишком растеряна и подчинилась.

Только мальчик не поднял патлатой головы, тогда как четверо остальных, не скрываясь, насмешливо уставились на Вогта и Наёмницу. Наёмница ответила настороженным взглядом, а Вогт — наивным, усугубив его широкой дружелюбной улыбкой.

— Забавная парочка, — усмехнувшись, заметила черноволосая девушка. — День и ночь, но друг без друга едва ли существуют.

Все рассмеялись. Наёмница стиснула кулаки.

— Не стоит злиться, — произнес седой, уловив ее движение. — Садитесь к нашему костру. Мы вам не враги.

Вогтоус сразу плюхнулся на свой мягкий, пухлый зад — поближе к огню, как будто тепла летней ночи ему было недостаточно. Наёмница села позади него, держа спину напряженно выпрямленной. Возле костра она заприметила пищу, разложенную на чистой тряпице, и подумала, сглотнув обильно выступившую слюну: «Сволочи! Жрут мясной пирог!» После ягод на завтрак и отсутствующего обеда мясной пирог представлялся ей пределом счастья.

— Я — Вогт, — ткнув себя пальцем в грудь, сообщил Вогтоус, бросив на пирог вожделеющий взгляд. — А она — Наёмница. Мы бродяги, — он обращался ко всем и все же главным образом к седому горбоносому человеку с яркими проницательными глазами, который, как сразу чувствовалось, был в этой компании главным.

— Филин, — представился горбоносый.

— Почему Филин? — осведомился непосредственный Вогт.

— Не знаю. Может потому, что тоже охочусь по ночам.

Вогт простодушно улыбнулся. «Надо было бежать», — тоскливо подумала Наёмница.

— Чернобурка, — показал Филин на девушку. — Медведь, Ужик и Цыпленок.

Мальчик наконец-то поднял голову, явив немолодое, грубое лицо с вывернутыми губами и складчатыми веками; глаза его тлели, как гнилушки. В первую секунду Наёмница так испугалась, что едва не подскочила, и лишь затем сообразила: он не ребенок, он — карлик! Ей доводилось слышать, что такие люди существуют, но прежде она их не встречала.

— Цыпленок, как всегда, хмур, — усмехнулся седой. — Он все еще не простил свою мать за то, что она не родила его высоким красавцем. Кроме того, она выбросила его в выгребную яму, а это тоже довольно обидно.

Цыпленок проворчал что-то. Его голос звучал глухо, как будто он сидел в бочке. Наёмница беспокойно заерзала. Не оглядываясь, Вогт потянулся к ней и успокаивающе погладил по коленке.