Книга Игра Бродяг, страница 227 – Литтмегалина

Она смяла и выбросила карту, но это не означало, что она отказалась от поисков Страны Прозрачных Листьев. Даже если эта страна лишь творение фантазии Вогта, это не значит, что она не существует. Реальность и фантазия теперь находилось на одной плоскости. «Все перемешалось, все», — подумала Наёмница и побрела к Вогту.

— Он обманул меня — пообещал, что вернется, чтобы я позволил ему уйти, — глухо объяснил Вогт. — Я уверен, что Урлак позаботился о его душе, отправив ее в тихое, безопасное место. Но я должен позаботиться о его теле. Ты мне поможешь? — он поднял на нее глаза, кажущиеся сейчас темно-серыми, такого же оттенка, как угасшее небо, и Наёмница заметила в его темных зрачках нечто, испугавшее ее — как будто сама ночь выглядывала из них.

— Что я должна сделать? — она заметила, что ее голос звучит нарочито умиротворяюще, как будто она разговаривает с раненым волком. Успокойся Вогт, успокойся, пожалуйста.

— Помоги мне перенести его в храм Урлака.

Наёмница смерила расстояние взглядом. Однако. Небеса, дайте ей сил.

— Хорошо.

Вогт все еще сжимал Камень Воина в руке. Разжав пальцы, он посмотрел на камень, неприязненно сжал губы, а потом повесил его на шею и попытался приподнять мертвеца за плечи. Наёмница взглянула на лицо покойника — страшное, покрытое шрамами и кровью, с зияющей брешью беззубого рта. Она почувствовала, что при жизни этот человек был жесток и опасен. «Только ты, Вогт, можешь увидеть лицо друга в таком лице. А прежде ты увидел друга во мне. Ты собираешь уродов и пытаешься сделать нас красивыми. Но это просто невозможно», — подумала она, но вслух ничего не сказала, потому что Вогтоус был рассержен и глубоко расстроен. Наёмница приподняла мертвого за ноги. Тяжелый, боров. Странно, что его тело оказалось единственным, что осталось после исчезновения Торикина. Почему? Потому что только этот человек был реальным?

— Я не вижу Цветок, — пробормотал Вогт, обращаясь к себе самому. — Она ушла?

Наёмница не знала, кто это — Цветок, но не стала спрашивать. Как-нибудь потом. Слишком много всего случилось сегодня.

Мертвец оттягивал руки. Когда бродяги выбивались из сил, а это происходило все чаще, они садились на траву, прислонившись спинами друг к другу, и отдыхали. Как бы там ни было, а Наёмница думала в счастливом помутнении: «Вогт, Вогт». Ей было приятно ощущать за спиной его теплую спину. Совсем стемнело. Прямо-таки кромешная тьма. Вогтоус указывал, куда идти, — каким-то образом ему удавалось ориентироваться.

Наёмница уже прониклась мрачным ощущением, что они будут волочь постылое тело вплоть до рассвета (она не жаловалась, но все же предпочла бы провести это время как-то иначе), когда Вогтоус предупредил:

— Ступени.

Наёмница все поняла, споткнулась и треснулась коленкой. В храме она насторожилась, но нападать на них было некому. «Торикинская история завершилась», — окончательно осознала она.

— Куда мы его положим?

— Сюда.

Наёмница до того вымоталась, что даже не нашла в себе силы порадоваться, что тяжесть мертвеца наконец-то не оттягивает руки. Подавив порыв вытереть окровавленные ладони о свежевыстиранную одежду, она прислушалась к дыханию Вогта.

— Вогт… — сказала она. — Уверена, ты сделал для него все, что мог.

— Нет, — резко возразил Вогт.