Книга Игра Бродяг, страница 23 – Литтмегалина

— Вот манеры, — обиделся Вогт. — Надо поскорее выбираться отсюда. Хочу к реке, траве, деревьям. Чистому воздуху, который пахнет небом. Не расспросить ли нам прохожих? Вдруг кто-нибудь подскажет, где можно купить карту.

— У кого это ты вознамерился спрашивать? — скептически осведомилась Наёмница.

В основном им встречались угрюмые женщины и чумазые дети со злыми личиками, исходя из чего Наёмница предположила, что мужчины, как положено, направились с кем-то воевать — и это хорошо, потому что мало ли какие проблемы могли с ними возникнуть. На расспросы Вогта женщины не отвечали, лишь боязливо опускали головы и ускоряли шаг. Вогт попытался заговорить с детьми и получил по затылку от Наёмницы.

— Брось эту идею, — потребовала она, в очередной раз прижимаясь к стене, чтобы пропустить встречных. Ее одежда теперь стала грязнее, чем была до стирки накануне — факт, заставляющий ее скрежетать зубами, ведь Наёмница ненавидела напрасный труд. — Никто нам ничего не скажет.

Но Вогт уже выспрашивал у сгорбленной старухи:

— Бабушка! Бабушка, вы не знаете, где здесь лавка картографа?

— Шо? — отозвалась старуха сиплым, но неожиданно молодым голосом и отбросила с лица черный капюшон. Из ее рта вырвалось почти зримое облако зловония.

Вогт заверещал и закрыл лицо руками. Он продолжал так стоять, не замечая натыкающихся на него прохожих, пока Наёмница не известила:

— Распечатывай зенки, бука ушла.

— Какой кошмар, — слабо проговорил Вогт. — Что случилось с ее носом? Почему он так ввалился? А эти язвы на ее лице… ты видела?

— Лучше б не видела, — брезгливо поморщилась Наёмница. — Я ж говорила: не лезь. Люди как дерьмо: тронешь — завоняет. Ладно, пошли. Доберемся до центральной улицы. Там, думаю, мы сумеем найти лавку со всяким хламом, а в ней карту.

— В вашем мире столько всего уродливого, противоестественного и страшного, — вздохнул Вогтоус, покорно плетясь за ней.

— В «вашем»? Нашем, ты хотел сказать?

— В моем такого не было, — возразил Вогт. — Я ногу натер.

— Отлично, — хмуро откликнулась Наёмница. — Я надеюсь, у тебя начнется гангрена.

— Здорово, — оживился Вогт. — Гангрена. А что это такое?

Они без проблем отыскали центральную улицу, но до этого Вогт успел совершить еще одну глупость. Увидев скрючившегося у стены плачущего мальчика, он подошел и спросил, почему тот плачет. Мальчик встал, смачно плюнул Вогту в лицо и удалился, совершенно успокоенный.

— Ты дурак, — разозлилась Наёмница. — Оботрись, отравишься.

Но ее не столько злил Вогт, сколько сам город. Наёмница ненавидела города. При таком скоплении людей приступы ярости абсолютно неизбежны — у всех вовлеченных.

Они вышли на главную улицу и набрали полные легкие воздуха — здесь, освеженный дуновениями ветра, он был не столь омерзителен. Главная улица была чуть пошире, чуть почище и даже — местами — замощена грубым камнем. Изобилие шатающегося по ней народа не могло не встревожить Наёмницу, и она вцепилась в локоть Вогта мертвой хваткой, готовая резко оборвать любые попытки вести себя ненормально. Вогт задергал рукой, но Наёмница сделала вид, что не замечает, и для верности еще запустила ногти. Вогт сдался.

— Они все мрачные, — сказал он, вертя головой. На его лице отражались любопытство и сожаление. — И злые.

— А чего ты хотел? — снисходительно спросила Наёмница.