Книга Игра Бродяг, страница 262 – Литтмегалина

Вогт дернул ее за руку. Неуклюже прогнувшись, Наёмница другой рукой подхватила с земли палку. Хоть какое-то оружие. Хотя не факт, что помогает против демонов. Вот бы ей что получше… хотя бы доску с гвоздем.

— Давай встретимся с ним попозже. Когда он будет в лучшем настроении, — снова попыталась она вразумить Вогта.

Вогтоус не воспринял ее аргументы. Пришлось бежать к мельнице. Наёмница надеялась, что они заплутают, но вскоре послышались знакомые скрипящие звуки.

На первый взгляд возле мельницы никого не было, и Наёмница облегченно вздохнула.

— Мы опоздали, — печально констатировал Вогт.

Тут сверху как будто бы кто-то хихикнул. Наёмница задрала голову, приглядываясь.

— Вогт… — показала она пальцем.

Вогт взглянул в указанном направлении и возмущенно распахнул рот.

— Эй ты! — сердито окликнул он мальчишку, уже успевшего подобраться почти к самой вершине. — С ума сошел? А ну слезай!

Сверху полетел плевок. Вогт суетливо отступил, и плевок приземлился на его сандалию.

— В лоб получишь! — предупредила Наёмница.

В ответ донеслась отборнейшая ругань. Никто не ругается так грязно, как паршивые малолетки.

— Закрой пасть, мелкий говнюк! — взорвалась Наёмница. — Я-тя научу хорошим манерам!

Очередной плевок заставил ее вскинуть руку и яростно погрозить мальчишке кулаком. Вогтоус схватил Наёмницу за кулак и опустил его.

— Не зли мальчонку, — попросил он тихо. — Сорвется.

Что ж, даже при отсутствии каких-либо раздражителей падение было весьма вероятным. Как мальчишка вообще ухитрился забраться на такую высоту? Уцепившись за щели в деревянной обшивке скрюченными, побелевшими от напряжения пальцами, он завис почти у самой вершины мельницы. Над его головой, едва не чиркая его по макушке, вращались лопасти. На вид мальчишке было лет пятнадцать — огрубевшие босые стопы, драная одежка с чужого плеча, длинное бледное лицо с полосками грязи, голубые зенки слегка навыкате. Типичный безродный бродяжка, из тех, что вдруг появляются из ниоткуда и однажды уходят в никуда.

Вероятно, представив, что станется с мальчишкой, если тот сорвется и грохнется на лишенную даже мягкого покрытия травы поверхность, Вогтоус поморщился.

— Спустись, пожалуйста, — попросил он мягко. — Нам смотреть на тебя страшно.

— А мне вот не страшно! — выкрикнул мальчишка звенящим от чистого изумления голосом. — Совсем! — продолжил он с нахальной самоуверенностью, что так раздражала Наёмницу в ему подобных. — Если я спущусь, что ты мне за это дашь?

— Всегда один и тот же вопрос, — буркнула себе под нос Наёмница. — Больше они ничего не в состоянии придумать.

Вогт украдкой ткнул ее локтем.

— Не знаю… у нас ничего нет. Но тебе все же лучше спуститься. Ты же не хочешь упасть?

— Мне все равно!

— Ты будешь думать иначе, когда полетишь вниз, — осторожно заметил Вогтоус.

— Ха! Я ничего не успею подумать! Я просто шарахнусь о землю. Раз — и меня нет!

— Ох… — выдохнул Вогт. — Хотел бы я с этим поспорить… но ведь так оно и есть.

— Мне хорошо и здесь, — продолжил мальчишка. — Я хочу покататься на лопасти!

— Это скверная идея…

— Иди (…). Кто ты вообще такой, (…) белобрысый?

— Да пусть этот (…) свернет свою (…) шею, и (…) с ним, — вспыхнула Наёмница. — Пошли, Вогт. Нам своих проблем хватает.

Мальчишка упорно взбирался вверх. Он заметно устал — его руки уже дрожали от напряжения. Вогтоус, бледный от переживаний, следил за ним напряженным взглядом. Наёмница, несмотря на попытку притвориться, что ей все равно, тоже выглядела взвинченной. Нога бродяжки соскользнула. Он дернулся, но пока удержался.