Книга Игра Бродяг, страница 339 – Литтмегалина

— Он мертв, — сказал Вогт. — Ты не сможешь вернуть его.

— Какие же мы злые, — сказала Эхо. — По-настоящему плохие. Вся эта жестокость — зачем? Нам что, это нравится? Нам это нравится? — закричала она.

— Вы одолели его, — выдохнул Майлус, приближаясь. Глаза Майлуса были огромные и круглые, как у совы. Он подошел к Вогту, стараясь не наступать на кровь. — Невероятно. Это действительно был мальчишка…

— Да, мы победили его, — сказал Вогтоус, хмурясь садящемуся солнцу. — Вы рады, Майлус?

— Да, — ответил тот неуверенно.

— Полагаете, все закончилось?

— А разве нет?

— Нет, — Вогтоус смотрел на солнце. — Когда в этом мире вспыхнет огонь, продолжающий огонь этого дня, но сильнее его в тысячу раз, вы сгорите первыми.

Лицо Майлуса все сморщилось и заострилось.

— Ты что же, бродяга, проклинаешь нас?

— Да, — ответил Вогт.

Он подошел к Эхо и помог ей подняться. Ее тело было словно лишено костей, голова повисла. Она совсем потерялась в своем горе. Может быть, ее боль когда-то и была острее, но никогда — такой живой, беспокойной и горячей, как кровь, плещущая из смертельной раны.

— Все вскоре закончится, — тихо пообещал Вогт. — Осталось немного.

Вогтоус пнул ворота, и те распахнулись. Замок остался на одной створке. Изумленный Майлус разинул рот.

— Похороните ребенка, — приказал Вогт. — Только посмейте ослушаться меня, и… — он оглянулся, посмотрел в глаза Майлуса и убедился, что тот не посмеет.

Ворота захлопнулись за бродягами.

Майлус подошел к воротам и проверил замок. Тот крепко держал обе створки, не позволяя им разойтись. Майлус подергал ворота. Заперты. Что за…

— Они просто сумасшедшие бродяги… — пробормотал Майлус. Пусть это ничего ему не объяснило, зато как-то успокоило. — Этот чудик еще вздумал проклинать нас. Просто смешно. Какой огонь? Бред. Бре-е-ед, — повторил он для уверенности и, хромая, побрел по разгромленной улице. «Был бы дождь, помог бы потушить дома», — подумал он с надеждой, но день как назло был сух и ясен и не чувствовалось, что что-либо изменится в ближайшее время.

Молчун лежал прямо, спокойно, и его открытые глаза пусто смотрели в белое небо.

Море яростно бросалось на скалы, разбиваясь на тысячи тусклых осколков. «Словно хочет захлестнуть, затопить весь мир, — подумала Эхо, — но что-то не позволяет ему, пока еще…» Во время тяжелого спуска к побережью ее ботинки окончательно развалились, пришлось сбросить их. Стоять босиком на неровной скалистой поверхности, едва не падая под напором ветра, было больно и холодно. Эхо ощущала странную закономерность в том, что они пришли к морю босыми — потому что к нему невозможно приблизиться, не испытав боль. Все в их истории стало неслучайным, все обрело скрытый смысл, который ей было так страшно понять, одновременно с этим осознав всю степень своей несвободы.

— Это все? Это конец, Вогт? — спросила она, оглядев испещренное острыми скалами побережье. Сколько хватает взгляда, везде она и та же картина. — Нам больше некуда идти. Разве что сигануть со скалы в море.

Очередная волна атаковала скалу — с таким грохотом, что в ушах зазвенело.

— Но это верная смерть, — продолжила Эхо. — Стоит нам оказаться в воде, и мы уже не выберемся. Ты можешь удержаться на поверхности и помочь продержаться мне. Вот только даже твоих сил не хватит на то, чтобы преодолеть море.