Книга Игра Бродяг, страница 340 – Литтмегалина

— Тогда нам остается дожидаться, пока небо не догорит, пока Восьмерка не разорвет нас в клочья, — буркнул Вогт. — Еще один бой… Ох, как я же устал. От всего: от злости, от боли, от Игры…

Ветер хлестнул Эхо косой по лицу. Волосы все еще пахли дымом. Потерев горящую от удара щеку, Эхо устремила в пространство пустой тусклый взгляд.

— Мальчик… Мы не спасли его.

— Мы изначально ничего не могли сделать, — возразил Вогт, и холодное безразличие в его голосе резануло Эхо, как нож, скользнувший по ребрам.

— Мы недостаточно пытались, — неуверенно возразила она.

— Мы достаточно пытались, — резко возразил Вогт. — Но над некоторыми вещами мы не властны. В мире тысячи таких мальчиков, и каждый из них готов обратиться в дракона, прямо в этот момент. Мы не в состоянии успеть к ним всем разом. Но проблема не в нас. А в людях типа старосты, Синеглазки и прочих подобных.

— Я не знаю, кто такая Синеглазка.

— В ней были красивы только ее глаза. Этого тебе знать достаточно? Вспомни все, что мы видели. Небо, деревья, трава, цветы, капли дождя — все это было чудесным. Но не люди. Они как болезнь это мира.

— Война как будто бы затихла, — возразила Эхо.

— Да, но это не значит, что она закончилась. Она просто изменила свое лицо. Люди продолжают убивать друг друга.

— Я убивала людей. Я была жестокой. Я осознала свои ошибки. Значит, и другие могут.

Вогт покачал головой.

— Нет, ты никогда не была такой, как остальные. Ты пыталась подстроиться, но в конце концов тебе стало проще умереть, чем следовать их гнусным порядкам. Как только у тебя появилась возможность, ты стала той, кем была всегда. А они безжалостны, их невозможно изменить, у них нет совести. Их можно только уничтожить. Стереть с лица земли, чтобы попытаться заново на очищенной территории.

Эхо обхватила голову руками.

— Смести всех в помойную яму? И виновных и невинных? Это не ты говоришь, Вогт! Я не могу поверить, что так рассуждаешь ты!

— Может быть, и не я, — медленно согласился он. — Я чувствую в себе такую ожесточенность. Мне так горько, что я вынужден наблюдать все это, и я слишком раздражен, чтобы оставаться простым наблюдателем. Иногда я думаю о Камне Воина. Я могу вернуть его, знаешь? — Вогт рассмеялся. — Я обманул тебя. Я бы никогда не бросил его в воду, если бы знал, что не смогу вернуть. Все это время мог. Я — его хозяин. Стоит мне позвать, и он вернется ко мне. Я пока не делаю этого, но не могу перестать об этом думать.

Эхо молчала, ощущая частые, отчаянные удары собственного сердца.

— Все мои иллюзии, или почти все, разбиты… Я считал мир счастливым местом, но увидел, сколько в нем злобы, алчности, ненависти, отравляющих каждую минуту его существования. Я считал людей добрыми — но они не добры, а сам я не лучше прочих. Я также считал, что мы сможем справиться со всем, с чем бы мы ни столкнулись, если останемся хорошими и правильными, не поддадимся, не уподобимся. А что в итоге? Рваное Лицо убит. Цветок осталась среди грязных улиц, и я не знаю, что с ней сталось потом. Человек, называвший себя просто «Я» — мертв, его жертвы — мертвы. И этот несчастный озлобленный ребенок — тоже. После всех этих смертей в моей душе пустота. Но Ей того и надо. Ведь тогда я выполню то, к чему Она меня склоняет.

— Кто — она? — спросила Эхо. — Ты о той женщине из сна? Что она приказывает тебе сделать?